Обманутая - Рина Дейн

решения их проблемы, но ничего здравого в голову не пришло. Да и то, на что он решился, тоже здравым не было. Но Эрик смирился. Пару дней, даже не неделя. Несколько клиентов, и нужная сумма будет на руках. Такая сумма, чтобы дотянуть до его повышения.

– Завтрак, – протянул Эрик, заглядывая в комнату. Небольшое кухонное полотенце было перекинуто через его плечо, волосы взъерошены. Эрик не улыбался, все его мысли были заняты другим. Точнее, другой. Девушкой, которую он так сильно любил.

– Я не голодна.

– Пошли. Силы тебе понадобятся.

– Ешь сам свой завтрак! – крикнула Олеся, прячась с головой под одеялом. Со всей этой суматохой Эрик вовсе забыл о таблетках. Да и денег на новую партию не было, но он не волновался. Скоро финансовый вопрос решится, и тогда все точно встанет на свои места.

– Ладно, оставлю в холодильнике.

Сегодня у Эрика был выходной. Впервые за долгое время он проводил его дома, а не на работе вне смены. Эрик убрался в квартире, приготовил все для одного парня. Его Эрик знал по работе в баре – он был его постоянным клиентом, и деньги у него имелись. Когда Эрик предложил быстрое и платное знакомство с симпатичной девушкой, тот сразу же согласился. Его даже сумма, которую Эрик немного завысил, не смутила.

Парень должен был прийти сегодня вечером, и Эрик нервничал. Олеся же боялась и из комнаты не выходила. Эрик покормил ее насильно, помог привести себя в порядок, одеться и причесаться. Вел себя сдержанно и ни разу не ударил. А хотелось. Очень хотелось.

– Портишь товар, Эрик, – эхом отдавались ее слова в его голове, и Эрик хотел кричать. Он ведь не только для себя старался, а для них двоих. У каждого были свои жертвы. Эрик был уверен в этом.

Ровно в семь в дверь позвонили. Эрик поднялся со стула и пошел открывать, а Олеся подорвалась к окну в спальне. Судорожно пыталась его открыть. Третий этаж и вероятность сломать себе что-нибудь ее ни капли не пугали. Напротив, так она точно могла бы сбежать от Эрика и узнать всю правду о себе. Но у Олеси ничего не получалось. Открыть окно у нее не получилось. Не сразу, но она заметила блокировку на ручке, которую обычно ставили для маленьких детей.

На улице уже стемнело. Фонари вот-вот включат. Олеся слышала уличный шум – разговоры людей, хлопки и шум проезжающих мимо машин. Как бы она хотела оказаться сейчас по ту сторону квартиры, подальше от того, кого считала самым родным и близким человеком.

– Пусти! – кричала Олеся, когда Эрик подошел к ней и, обхватив руками талию, пытался отодвинуть от окна. Незнакомец ушел в ванную, чтобы помыть руки и приготовиться, а Эрик решил навестить Олесю. И не зря.

– Перестань. Иначе хуже будет, – прошипел он, крепко держа ее, – не нервируй меня, Олеся.

Он толкнул ее в сторону кровати, и Олеся, словно куколка, упала на нее. Ударилась головой о спинку кровати и тихо простонала от боли. Эрик испугался. Как бы там ни было, но он не хотел, чтобы ей было больно. Он любил ее. По-своему. Как умел.

– Осторожнее.

– Иди к черту! – схватив подушку, она замахнулась и запустила ту в Эрика.

Выругавшись, Эрик поймал подушку. Но в ответ бросать не собирался. Он забрался на кровать, подтянул Олесю к себе за ноги. Прижал ее к постели своим телом и накрыл голову той самой подушкой, которую Олеся бросила в него. Слегка надавил на нее, на пару секунд лишая Олесю возможности сделать обычный вдох.

Она мычала и брыкалась, сопротивлялась. Задевала Эрика руками и ногами, царапала и наносила один удар за другим, надеясь на то, что хоть что-то поможет ей. Но Эрик по-прежнему продолжал сидеть на Олесе, сжимал ногами ее ноги, одной рукой придерживая подушку, другой стараясь поймать ее руки.

– Если ты не перестанешь себя вести так, я возьму с какой-нибудь толпы мужиков побольше денег и разрешу им делать с тобой все, чего они захотят. Ты станешь их игрушкой, Олеся. Пока я не скажу им остановиться. Не вынуждай меня.

Закрыв глаза, Олеся через несколько секунд все же перестала брыкаться. Эрик победно улыбнулся. Немного грустно, но она этого не видела.

– А теперь веди себя хорошо. И тогда все будет в порядке, – спокойно произнес Эрик, убирая подушку и аккуратно слезая с Олеси. – А будешь снова шуметь, придется обколоть тебя успокоительным, пока ты не будешь как овощ со слюной у рта.

Она знала, что это не шутки. Услышь такие слова от Эрика еще месяц назад, Олеся бы рассмеялась, а сейчас ей было не до веселья. Новый и изменившийся Эрик пугал ее, и именно поэтому она делала все, чего он от нее требовал. Из-за страха.

– Раз разъяснительная беседа закончилась, то раздевайся, – отозвался Эрик, закрывая в комнате шторы. Сейчас в спальне было еще темнее, чем обычно. Эрик бросил что-то на небольшой столик, стоящий у кровати. Небольшой пакетик. Олеся вздрогнула, когда ей пришло осознание того, что это такое.

Она отползла к изголовью кровати. Олеся дрожала и сильно кусала губы, сдерживая слезы. Так хотелось заплакать, пожаловаться маме, крепко обнять ее и уткнуться в теплое плечо. Чтобы кто-то позаботился. Олеся бы бросилась в объятия того Эрика, который смеялся вместе с ней, обнимал во сне и целовал каждое утро. Но этого она боялась, будто перед ней стоял сущий дьявол во плоти.

Эрик сложил руки на груди и выжидающе смотрел на Олесю. Ждал. В соседней комнате закончилась возня, и послышались приближающиеся шаги.

– Пожалуйста, Эрик, – прошептала Олеся, медленно начиная раздеваться. Руки не слушались, путались в рукавах футболки.

Но он молчал. Не отворачивался от нее, не отводил взгляда. Стоял и никак не выдавал истинных эмоций. Внутренней бури, что бушевала внутри его.

На ее слова Эрик лишь отрицательно покачал головой. Он втягивал щеки, тяжело дышал через нос. Но по-прежнему ничего не говорил.

Полностью раздевшись и оставшись лишь в белье – нежно-персиковом, в том, который покупала вместе с Эриком, Олеся закрылась одеялом. Эрик собрал одежду Олеси, аккуратно все сложил на край кровати. Вздохнув, подошел ближе к Олесе, положил руки на ее плечи, прикрытые тканью одеяла, закрыл глаза и поцеловал Олесю в макушку. А потом вышел. Взял ее одежду и вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь.

Через минуту после его ухода в комнату вошел незнакомец. Его лица было не рассмотреть, но в полумраке комнаты его тело даже могло показаться привлекательным. Если бы