Элизабет Лоуэлл - Тень и шелк (Под именем Энн Максвелл)

– Если кто-то пытается подсидеть меня, – осторожно произнесла она, – то я хотела бы знать, кто именно.

Кейдж окинул ее взглядом холодных серых глаз.

– Не стоит драматизировать, – с улыбкой ответил он. – Это всего лишь дружеская беседа, предназначенная, чтобы напомнить тебе: тебя наняли преподавать, а не поклоняться весьма сомнительному и шаткому алтарю мисс Редпас.

– Не волнуйся, – в тон откликнулась Дэни, продемонстрировав Кейджу два ряда белоснежных зубов. – От поклонения героям я отказалась примерно тогда же, когда перестала верить в Санта-Клауса.

Взяв свою кожаную сумку, она набросила ремешок на плечо.

– Значит, ты будешь отдавать университетским делам все время? – спросил Кейдж.

– Как только закончу работу над проектом, для которого меня порекомендовал ты. Разумеется, если не получу письменного распоряжения поступить иначе.

Дэни с улыбкой ждала, когда Кейдж облечет содержание «дружеской беседы» в официальное предупреждение.

Наконец он пожал плечами.

– В настоящий момент мне бы не хотелось выносить это дело на обсуждение ученого совета, – признался он.

– А когда ты будешь к этому готов? – поинтересовалась Дэни.

– Экзамены начнутся через десять дней. Мне бы не хотелось видеть твою доселе безупречную репутацию подмоченной из-за отказа провести экзамены как полагается.

– Мне бы тоже этого не хотелось, – ровным тоном подтвердила Дэни.

– Значит, такое возможно?

– Напротив. Чем бы я ни занималась в свободное от работы время, я не собираюсь пренебрегать академическими обязанностями.

Помедлив, Кейдж снова пожал плечами:

– Надеюсь, ты не заблуждаешься, Дэни.

– Только между нами, Хенли: поясни, что это значит?

– Академические обязанности-растяжимое понятие, их трудно определить.

– То есть?

– А тебе вскоре предстоит переизбрание.

– Какое отношение…

– Вот мое последнее слово по этому вопросу, – прервал Кейдж. – Я и без того сказал больше, чем следовало.

Он вышел, хлопнув дверью.

Дэни стояла, уставившись на дверь. По поводу только что закончившегося разговора ее рассудок и интуиция пришли к полному согласию.

Повернувшись, она сняла трубку телефона, набрала личный прямой номер Редпас и замерла в ожидании.

Ждать пришлось недолго. На другом конце провода трубку сняли после первого же сигнала.

– Слушаю, – произнесла Редпас. Ее голос чуть дрогнул, словно она ощущала напряжение острее, чем Дэни.

– Я до сих пор не знаю, сколько карт в этой колоде, – отчетливо проговорила в трубку Дэни, – но могу с уверенностью сказать: там есть по крайней мере один джокер.

– Я жду тебя.

Трубка умолкла.

С мечтой о домашнем супе минестроне придется распрощаться, со вздохом подумала Дэни.

Глава 22

В бинокль Ильи Касатонова желтые, синие и красные горизонтальные полосы колумбийского флага на мачте «Эсмеральды» отчетливо вырисовывались на фоне серого неба над заливом Эллиота. Верткие, но мощные зелено-белые буксиры ловко маневрировали, подводя ржавое грузовое судно к причалу на сорок третьем пирсе, Буксиры напоминали танцоров кордебалета, окруживших стареющую, располневшую прима-балерину.

– Ты видишь его? – спросила Катя у Касатонова.

– Пока нет.

Катя беспокойно зашевелилась на сиденье машины и разгладила складки кашемирового пальто. Она предпочла бы соболью шубу, но не хотела привлекать к себе внимание. Американцы испытывают явную неприязнь к тем, кто носит теплые шубы из шкурок маленьких пушистых зверьков.

Глядя в бинокль, Касатонов изучал ряды грузовых судов, выстроившихся в ожидании буксирного транспорта.

На расстоянии двухсот ярдов от берега маленький вытянутый тральщик шнырял, закидывая сети, между коммерческими и буксирными судами. Тральщиком командовал сморщенный беженец из Вьетнама по имени Хонг Кэ.

Хонг был тайным агентом Вьетконга в Сайгоне, а теперь занимался своим ремеслом в Сиэтле, разве что отчитывался перед Ильей Касатоновым, а не Хо Ши Мином. В настоящий момент Хонг делал тоже самое, что и его босс, – искал одно грузовое судно из множества кораблей, заполонивших залив Эллиота.

Хонг внимательно вглядывался в шахматные клетки стальных контейнеров размером с машину, составленных на палубе колумбийского корабля. Вначале он не заметил голубые контейнеры с четырехбуквенной аббревиатурой Тайваньской компании морских грузоперевозок.

Глядя вдаль, Касатонов безмолвствовал.

– Ну, есть что-нибудь? – не выдержав, спросила Катя по-русски.

– Терпение, детка. Еще слишком рано.

Катя поджала пухлые губы, но промолчала, зная, что где-то здесь находится шпион Касатонова. Правда, неизвестно, где именно.

Тони Ли устроился на переднем пассажирском сиденье автомобиля, словно монах во время медитации. Он не подавал и виду, что слышит каждое слово, сказанное за дымчатым стеклом, отделяющим пассажира и водителя от русских, сидящих сзади.

Впрочем, ничего полезного для себя Ли не находил. Катя и Касатонов не отличались наивностью. Несомненно, они понимали, что их подслушивают, ибо говорили преимущественно по-русски. Ли предстояло позднее перевести запись.

Человек, который был достаточно глуп, чтобы не заметить очевидного, недолго протянул бы в мире «Гармонии», где не привыкли церемониться. А у Тони Ли было предостаточно сообразительности.

– Контейнеры – идеальное приспособление для контрабанды, – произнес Касатонов, разглядывая тральщик. – Безымянное, как яйца в курятнике.

– Потому их и досматривают, – возразила Катя. – Иначе как узнать, в каком компьютеры, а в каком маринованные овощи?

– Но вскрывают далеко не каждый контейнер.

– И все-таки риск…

– Мы сделали все возможное. Остальное довершит плотный график грузоперевозок. Слишком много стран. Множество контейнеров.

– И шпионов, – возразила Катя.

Касатонов пожал плечами.

– Со шпионами мы как-нибудь справимся, – заявил он.

– Если найдем их. А если кого-нибудь упустим?

Касатонов не ответил. Его внимание было приковано к тральщику, едва заметному среди рядов грузовых судов.

Наконец Хонг отдал приказ вытащить сети, словно неудачная ловля утомила его. Подойдя к ящику, стоящему на палубе, он вытащил оттуда большую голубую тряпку и несколько раз встряхнул ее. Затем, вытерев руки, он снова бросил тряпку в ящик.

– Он здесь, – по-русски произнес Касатонов.

– Это точно? – на том же языке отозвалась Катя.

– Да.

Катя приникла к окну. Буксир выглядел неуместно элегантным по сравнению с ржавым грузовым судном. Выплевывая дым из тонкой трубы, буксир вел огромный корабль к причалу.