(Не)учебный роман - Юлия Бонд

лишь позволяла себя целовать, а затем отвести к столу и поставить галочку напротив заголовка "Места для секса семьи Вольских".* * *

Декабрь

В эту субботу Тимур собирался в командировку в Китай. Я наблюдала со стороны за сборами мужа, иногда подсказывая, какой лучше взять галстук или рубашку. Тим до последнего оттягивал момент прощания, а затем, не удержавшись, у самого выхода произнёс:

— Лесь, я вот о чём думаю уже какой день. Может, ты перестанешь принимать свои противозачаточные таблетки? Я ребенка хочу.

Улыбнулась неожиданному предложению. После дня нашей свадьбы мы с Тимуром ни разу не говорили о детях. Я первой никогда бы не подняла эту тему, а Тим тоже её не затрагивал.

— Ты сейчас серьезно, Вольский? — Я обнимала мужские плечи, ощущая, как под пальцами напрягаются мышцы.

— Как никогда, слабость моя. Я очень хочу, чтобы нас стало больше. Но если ты пока не готова, я буду ждать. Я всегда буду ждать, девочка моя, ведь мне не привыкать.

На самолёт Тимур едва не опоздал. Так и застрял на кровати жаркий тандем из сплетенных тел. Мне не хотелось его отпускать, а ему не хотелось уезжать. Неминуемая разлука съедала изнутри и я, кажется, перестала понимать саму себя. Иначе, как было объяснить, что давно перестала принимать противозачаточные таблетки, выкинув их в мусорное ведро еще неделю назад?

Через несколько дней после расставания, я сидела перед телевизором в угрюмом одиночестве. Какой-то фильм транслировался на экране, а я даже не вникала в его смысл. Листала фотографии на айфоне, иногда задерживаясь на самых любимых снимках. Большую часть галереи занимали фотографии с мужем. На одной мы были серьезными, на другой — веселыми, на третьей — смеялись, и лишь на одной фотографии мы были самим собой. Тимур целовал меня в щеку, прикрыв глаза, а я смотрела в упор. Так и было в нашей с ним жизни. Он любил меня, а я принимала эту любовь, как данность, не чая души в его безмерной заботе.

Где-то за окном послышался лай собак. Просто на надрыв разносились недовольные возгласы животных, заставляя меня подняться и подойти к окну. В ночной тишине показалась чья-то тень, а затем ещё несколько похожих теней. В спешке погасила свет в комнате. К окну снова подбежала и обомлела. Целый десяток людей, в масках и автоматах в руках, ходили во дворе моего дома, пытаясь быть незаметными. Но я всё заметила. Оттого и в шкаф рванула с перепуга, когда услышала на первом этаже признаки штурма.

Сердце вскачь пустилось. В жилах застыла кровь. Страх сковал всё сознание, и я едва дышать не перестала от происходящего сумбура. А затем следовал топот ног, мужские голоса и звуки падающих на пол предметов. Принялась молитву читать про себя, но ничего не помогало. Звуки становились всё громче и громче.

Когда в мою спальню открылась дверь, я думала, умру на месте от страха. Дыхание затаила, чтобы и шороха не создавать. Но тяжелые шаги все приближались и приближались. А потом резко открылась дверца шкафа и перед глазами появилась мужская тень. К губам прикоснулась большая ладонь. Так и зажала мне рот, чтобы я, и пискнуть не успела.

— Это я, Лисёнок. Не бойся. Я сейчас открою тебе рот, только орать не вздумай, хорошо? Моргни три раза, если поняла. — И я моргнула, до конца не осознавая, каким боком он оказался здесь, в моём доме.

32

— Ты мне доверяешь? — Спросил Ариевский еле уловимым шёпотом, всё ещё прикрывая мой рот ладонью. В ответ я отрицательно закивала головой, на что он, безусловно, удивился. — Ладно, потом поговорим на эту тему. Я прошу тебя верить мне. Просто поверь, хорошо?

Он ожидал моего ответа. Секунда за секундой, но я не торопилась отвечать. Я не верила ему. Точнее, больше не имела морального права верить.

— Я убираю руку, но только не ори. Никто не должен знать, что ты здесь, поняла? — В этот раз я одобрительно кивнула головой, и он действительно убрал руку от моих губ.

— В твоём доме сейчас находится полиция. У нас на руках есть постановление о задержании твоего мужа в качестве подозреваемого. Ничего не спрашивай. Всё потом. Самое главное сейчас — это увести тебя из этого дома. Но я ничего не смогу сделать, если ты не поможешь мне. Просто сиди в этом шкафу и не выходи, пока я не приду за тобой. Поняла? — Я еле дышала. Язык просто онемел, а внутри всё затянулась в плотный узел. Шок, по-другому не назовешь.

Тимур, как и обещал, покинул меня в скором времени. Едва он успел открыть дверь, как в комнату вошёл неизвестный мужчина, а, возможно, и не один. Голоса послышались: грубые хриплые и такие пугающие, что моё сердце принялось скакать по всей грудной клетке.

— Здесь чисто. Дом пустой, — прозвучал знакомый голос.

— Вы уверены, майор? Мы ещё не осмотрели эту комнату, — попытался возразить неизвестный, но Тимур пресек эту попытку просто в два счета.

— Я сказал, здесь никого нет. Лично осмотрел каждый угол. Свободен. — Меня не на шутку испугала интонация, с которой говорил Ариевский. Грубо, властно и безапелляционно, что ли.

По всей видимости, он имел какую-то власть над неизвестным, отчего тот буркнул: "Как скажите, майор", а затем поспешил покинуть мою спальню.

Минуты потянулись часами, а может, это часы потянулись бесконечностью. Сколько я просидела в шкафу? Не знала. Я даже телефон боялась взять в руки, чтобы на время взглянуть. Только и делала, что сидела, как затаившаяся мышь, и это всё, на что я была способна в таком состоянии.

Мысли не врывались в голову. В подкорке не всплывали картинки. Я ни о чем не думала. Только ждала. Ждала неизвестно чего и неизвестно когда. Губы кусала до крови, чтобы ни пискнуть, не то, чтобы в голос выть (хотя очень хотелось). А затем, когда я перестала чего-либо ждать, послышался шорох и тихий стук, будто по стеклу стучали. Долго не решалась выйти из, так званого, убежища. Но какое-то седьмое чувство подсказало, что я должна выйти из шкафа и подойти к окну.

На