Джейн Хичкок - Светские преступления

Я пошатнулась. Пришлось ухватиться за край прилавка.

— Можно стакан воды?..

Медина проводил меня в кабинет, на случай если появится покупатель (женщина на грани истерики — не самая лучшая реклама для ювелирного магазина). Там он усадил меня в плетеное кресло рядом с необъятным черным сейфом, а сам вышел и вскоре вернулся со стаканом холодной воды.

— Кто набивал для вас цену?

— Один друг. Прошу вас и впредь молчать об этом деле!

— Конечно, конечно… И вы возместите своему другу расходы?

— Само собой!

— Лучше посоветуйте отказаться от покупки. В этом случае аукционный зал предлагает товар следующему претенденту.

— Что?! Нет, он ни за что не пойдет на отказ!

— А у него есть чем заплатить?

— Есть, но мне так или иначе придется возместить ему всю сумму. К несчастью, в данный момент у меня нет лишних двухсот тысяч долларов… если уж на то пошло, нет и лишних двух центов. Я кругом в долгах.

— Тогда могу предложить вот что. Пусть ваш друг свяжется с «Чапелзом» и попросит об отсрочке. Это увеличит комиссионные, но не намного, а вы тем временем сможете распродать кое-что из имущества и собрать нужную сумму.

— Все, что я могла распродать, давно распродано!

— Вам не собрать пары сотен тысяч долларов?

Джерри вытаращил глаза. Его можно было понять: когда-то «пара сотен тысяч» была для меня — так, деньги на булавки. Теперь это было целое состояние, размер моего личного национального долга.

— Ни даже пары сотен, — буркнула я.

Продавщица сунула голову в дверь и сообщила, что молодая пара просит Медину о личной встрече. Он с извинениями удалился, а я осталась размышлять о своем беспросветном будущем.

Попытка дозвониться до Чарли успехом не увенчалась — секретарша сказала, что его нет и в ближайшее время не будет. Время шло. Крохотный кабинет Медины казался все более душным. Наконец, не в силах выносить бездействие, мечтая о глотке свежего воздуха, я сунула парик в корзину для бумаг и поспешила вон. Однако в дверях я столкнулась с Моникой и Нейтом Натаниелем, которые как раз входили в магазин. Это они звонили с просьбой о встрече.

Я готова была вернуться в кабинет, забиться в сейф и захлопнуть дверцу, но зоркий глаз Нейта меня заметил.

— Джо, ты ли это?! — воскликнул он, тщетно стараясь спрятать веселость под фальшивой заботой.

Я расправила плечи, вскинула голову и гордо, как Мария Антуанетта на эшафот, зашагала к выходу. Хотя я всячески старалась проигнорировать эту парочку, как пустое место, от меня не укрылось мимолетное выражение злорадства на красивом лице Моники. Отчасти это можно было понять — во время нашей последней встречи я публично плеснула в это лицо шампанским.

— Тебя можно поздравить, Джо, — заметил Нейт. — Выручила за свое ожерелье почти целый миллион. Везет же некоторым!

— Мы при этом были, — сказала Моника сладким, как патока, голосом. — Кстати, как раз поэтому мы и здесь. Когда ожерелье уплыло у меня из рук, Нейт пообещал отчасти возместить потерю.

Она держалась так, словно инцидента в моей бывшей квартире вообще не было. Я со своей стороны упорно не разжимала губ.

— Видела бы ты, как яростно я торговалась! И все равно проиграла, — продолжала Моника, словно я не шагала мимо без единого слова. — Поначалу я собиралась дать миллион — нет, правда, все знают! Нейт может подтвердить. Ведь так, Нейт? Но в ходе торгов мне пришло в голову, что кто-то еще может желать это ожерелье так же сильно, как и я. По натуре я великодушна, вот и решила уступить. Пусть человек порадуется! Хотелось бы только знать, кто он.

Последнюю фразу Моника произнесла так, чтобы стало ясно: она отлично это знает. До сих пор не могу сказать, как она разнюхала. Вопреки заверениям Джерри он мог сболтнуть. Да и Чарли мог — разве все мы не люди? В Нью-Йорке, если хочешь удержать что-то в секрете, нельзя делиться мыслями ни с единой живой душой. Даже с самим собой, так, на всякий случай. Иначе все рано или поздно выплывет наружу.

Когда я добралась до выхода, пришлось ждать, пока охранник нажмет кнопку. Под гудение зуммера я шагнула вперед, в стеклянную клетку между дверями.

— Всего хорошего! — крикнул вслед Нейт.

Зуммер загудел вторично, и я оказалась на улице. К счастью, пока еще в буквальном смысле слова. Надолго ли?

«Не спрашивай, по ком гудит зуммер. Он гудит по тебе!»

Глава 26

После нескольких попыток я наконец сумела поймать Чарли по телефону. Надо признать, он был более озадачен, чем раздосадован тем, что наш план пошел вкривь и вкось.

— Будем считать, что мы подорвались на собственной мине. Или сами себе пернули в нос, — сказал он задумчиво.

— Что ты собираешься делать?

— А что я могу?

— Можешь отказаться от покупки, и тогда они предложат ожерелье Монике как следующему претенденту.

— Не пойдет. Это не в моих привычках.

— В таком случае тебе придется внести деньги, — пролепетала я, изнемогая от смущения. — Ожерелье побудет у тебя, пока я его не выкуплю.

— Невозможно! Я не могу держать его у себя! Забери его, ради Бога! Что, если Джун узнает? — Я впервые расслышала в бесцветном голосе Чарли панику.

— Не волнуйся, как только заплатишь, я его у тебя с радостью заберу. Придется какое-то время подождать, но потом я верну тебе деньги — за вычетом налога и комиссионных, конечно. Увы, эту сумму я буду тебе должна. Не знаю, сколько именно, но в пределах… м-м… двухсот тысяч.

— Хорошо.

Равнодушие Чарли заставило меня усомниться в том, понимает ли он, во что влип.

— Послушай, давай разберемся! Ты вполне отдаешь себе отчет в том, что даже после выплаты я все еще буду тебе должна почти четверть миллиона долларов? — переспросила я.

— Мне бывали должны и больше. Расплатишься, когда придет корабль с товаром.

— Корабль? — Я поразмыслила. — Мой корабль — «Андреа Дориа». Сам знаешь, что с ним стало.

Неудачная авантюра заставила меня проникнуться к Чарли Каану уважением. Он не только был хладнокровен под обстрелом, но еще и щедр. Получив ожерелье назад, я приободрилась. О таких говорят: «Без гроша, но в брильянтах».

Разумеется, вскоре все уже знали, кто торговался с Моникой. Выплыло и то, что Чарли вернул ожерелье мне. Что делать, Нью-Йорк! Здесь тайну сохранить невозможно. Этим, однако, дело не ограничилось. Пошли слухи, что я втянула Чарли в аферу, чтобы поквитаться с Моникой, и на сей раз в них было больше правды, чем когда бы то ни было. Сплетни не замедлили дойти до Джун, а та позвонила мне, категорически требуя подтвердить или опровергнуть их. Поскольку речь шла о вещах незаконных, я сказала, что посоветовала Чарли сделать ей подарок, но он впоследствии передумал — вот почему я снова при ожерелье. Джун не поверила ни единому слову, но сочла за лучшее не настаивать, зная, что в случае чего Чарли не поздоровится. Мы с ним твердо придерживались версии с подарком жене. Хотя все знали, что это не так, доказательств не было.