Екатерина Красавина - Кофе с перцем

— А трупы Сугробовой, Розен, Горностаевой? И кто убил Надин?

— Як этому не причастна.

— А кто причастен?

— Давай договоримся, что все сказанное останется между нами. Мы же взрослые люди. Да, есть группа людей, связанных между собой определенными интересами. Связями, нужными знакомствами. Сейчас, чтобы преуспеть, нужно входить в некий клан, который подтолкнет тебя наверх и защитит в случае надобности. Называй это как угодно — союз, группа, мафия… Это существует везде. На телевидении, в шоу-бизнесе, в политических структурах.

— Но там же не пьют кровь…

— Откуда ты знаешь, чем там занимаются? Не будь наивным. А потом, раз я тебе рассказываю об этом, значит, доверяю. Я же могла все отрицать.

— Не могла. Я все прочитал в «Дневнике» Надин!

— Тогда не перебивай меня, а выслушай! Я — практикующий психолог, психиатр. Мне нужна хорошая клиентура. Так просто она с неба не свалится. Мне ее поставляют. В обмен на некоторые услуги.

— Какие?

— Я же просила — не перебивай! Разные. Это очень сложно объяснить. Иногда я оказываю консультации нужным людям, лечу их родных… — Мать запнулась.

Пашу осенило:

— А потом продаешь эту информацию! Тем, кто готов за нее заплатить.

— Можно сказать и так. Это бизнес. А он по определению чистым не бывает.

— Хорошо, допустим, это так. А проект «Цепь Мириам»?

— Это идея одного очень крупного бизнесмена, который помешался на бессмертии и омоложении. Он и придумал все это, — сказала мать.

— Пить кровь девушек?

— Я в это не вникала…

— Послушай… — Паша с холодным любопытством посмотрел на мать. — Но тебе хоть было жаль их? Почему ты во все это ввязалась?

— Я тебе уже говорила. Для успешной карьеры и больших денег нужно, чтобы ты стал частью какой-нибудь системы, организации. Сам по себе человек, будь он хоть семи пядей во лбу, ничего не добьется. А я всегда была честолюбива. Интересовалась последними научными достижениями в своей области. Я не просто хороший специалист. Я — суперпрофи! И говорю это без хвастовства. Я владею лучшими методиками и техниками. В том числе и магическими приемами. У меня есть к этому определенные склонности и задатки.

— Это благодаря наследственности? Бабушка у меня, кажется, нормальная, — съязвил Паша.

Возникла пауза.

— Нет. Это — другое. Когда ты был маленьким, мы с отцом часто любили ходить в горы. Мы были альпинистами. И однажды сорвались. Отец разбился насмерть. Я чудом осталась жива. Я попала в какую-то странную пещеру. И пролежала там без сознания несколько дней. Пока меня не нашли. И с тех пор во мне проснулись мощные силы, энергия. Как будто изнутри мне был дан некий толчок. Моя карьера пошла в гору. Я познакомилась с разными интересными людьми. Они стали рекомендовать меня своим друзьям и знакомым, помогать мне…

— Понятно, — с горечью сказал Паша. — Обо мне ты не подумала. Что я в один прекрасный момент все узнаю и… лишусь матери. Я для тебя — пустое место.

Мать невольно съежилась, как от удара.

— Зачем ты… так? Ты — мой сын.

— Не знаю, — глухо сказал Паша. — Кто я теперь — не знаю. А этот — главный монстр, — кто он?

— Я не имею права об этом говорить, — отрезала мать.

— Ясно: круговая порука! Обет молчания! Кто проговорится — умрет! — Паша набрал в грудь воздуха и выпалил: — Где сейчас Лариса Марголина?

— Не знаю. Она убежала.

Сердце Паши подпрыгнуло от радости. Убежала! Это уже кое-что! Приятная новость среди всего этого нагромождения кошмаров и ужаса.

Наступило молчание. Паша смотрел в одну точку. Не на мать. В сторону. Он как будто бы решал мучительную проблему. Мать шевельнулась.

— И что ты думаешь делать? — спросила она. Паша перевел взгляд на мать.

— Делать? — переспросил он. — Не знаю. Наверное, пойду в милицию и расскажу все.

— Что именно?

Паша нахмурился. А что он действительно мог сказать? Имя заказчика и виновника убийств он не знает. Рассказать правду о своей матери? О прошлом Надин? И в то же время оставить все как есть — нельзя.

— Неужели ты предашь собственную мать? — вопрос был как удар хлыстом.

Паша взвился.

— Раньше надо было думать! — бросил он. — До того, как ты связалась с этой бандой!

— Это было необходимо.

— Я уже слышал твои аргументы. Меня они не убедили.

Ситуация была патовая. И что делать — Паша не знал. Однако сама мысль, что все останется по-старому, была просто бредовой. Как он мог ежедневно встречаться с матерью, ужинать с ней, разговаривать о повседневных делах… То, что он узнал, встало непреодолимой преградой между ними. Пропастью, через которую невозможно перепрыгнуть. Паша приложил руку колбу. Голова раскалывалась.

— Я не могу с тобой жить. И видеть тебя. И простить — не могу.

Мать сделала шаг к нему. Паша машинально отступил назад. Если бы она прикоснулась к нему — он, наверное, заорал бы.

— Хорошо. — В темных глазах матери застыла печаль. — Я уеду. Надолго. Может быть, навсегда. До тех пор, пока… ты не захочешь меня видеть.

Горькая улыбка тронула Пашины губы. Внезапно он принял решение.

— Хорошо. Я ничего не скажу о тебе. Это все останется в тайне. Только уезжай, — чуть ли не взмолился он. — И поскорее. Прямо сейчас!

— Мне надо заехать домой и собраться. А что мы скажем бабушке?

Это «мы» резануло Пашу. Он вдруг понял, что этого «мы» уже никогда не будет. Что он потерял мать. Навсегда. Никогда больше он не сможет относиться к ней как к матери. Как к самому близкому и родному существу. Да, он всегда чувствовал, что мать — закрытый и холодный человек. Но он также знал, что в трудную минуту он может подойти к ней и попросить о помощи. Что он может рассчитывать на ее поддержку и внимание. «Я теряю людей. Дорогих. Любимых, — подумал Паша. — Надин, мама…» Он вздохнул.

— Я ухожу, — услышал он от матери. — Ты пойдешь домой?

— Нет. Я останусь здесь. Пока ты не уедешь.

— Так что с бабушкой? — Мать помолчала, а потом сказала: — Я совру ей, что у меня срочная зарубежная командировка. Надолго. Впрочем, так, наверное, и будет. Меня давно приглашали во Францию. Ассоциация французских психиатров. Пройти стажировку и почитать курс лекций.

Паша видел, что матери хочется подойти к нему. Но для него это было бы невыносимым. Мать сделала шаг к двери.

— Да… чуть не забыла. Деньги. Я оставляю тебе часть денег. На жизнь. Они будут лежать в сейфе в моей комнате. На столе будет написан код сейфа. Этот офис… — Мать обвела глазами стены. — Пусть пока он останется в таком виде. Сдай его в аренду. Но не продавай.

— Хорошо. Я сделаю все, как ты хочешь. Паша впился глазами в мать. Он понимал, что очень долго не увидит ее. И увидит ли когда-нибудь вообще? В глазах матери блестели слезы. У Паши тоже защипало в глазах.