Ирина Лобановская - Анатомия развода

А она, видно, еще не отгуляла своего, хотя думала, что та гуляльная майско-июньская пора прошла навсегда. Отлетела вместе с пушистым одуванчиковым тополиным пухом, густо заметавшим все дворы и улицы Москвы в начале лета.

Не отлетела. Аня опять ошиблась. В который раз… Она не понимала себя, но заниматься своей душой и обдумывать собственное житье-бытье не желала.

Ей хотелось просто хоть немного забыть обо всем и отвлечься. Она устала, замучилась и сломалась. Халфин все точно угадал и последил верный момент. Он так и сказал ей потом об этом — абсолютно честно. Да, он выжидал и искал удобного случая. И нашел-таки. В то время Ане было все равно, что случится потом. Она поступила именно так, как хотела. Было невозможно больше жить, как она жила. Пришла пора снова сломать свою жизнь. В который раз… Аня опять запуталась, заблудилась, закружилась… Она развлекалась нехорошими играми. Но не представляла до конца их опасности…

Ну конечно, все всегда совершала самостоятельно — и тогда, и сейчас… Сама охотно пошла навстречу сначала одному, затем другому, и теперь ей некого винить. Кроме себя. А разве она кого-нибудь пытается обвинить?

Да в том-то и дело… Пытается, и даже очень…

Какая у Юрия неприятная ухмылка…

Ее всегда несло вперед каким-то необъяснимым потоком. Юрий угадал еще в шкоде. Эта странная сила движения… Словно кто-то куда-то тянет, зовет, и ей совершенно все равно, как и что делать… И она действительно не знает, чего хочет… А родители ее давно потеряли. Еще в детстве. Ане было три года, и они поехали с ней в дом отдыха. Как-то вечером пошли в кинозал смотреть мультики. В длинном мультфильме рассказывалось о привидениях. И Аня их почему-то очень испугалась, хотя вроде не из пугливых. И потихоньку, никому ничего не говоря, сползла со стула, вышла из зала, чтобы не смотреть дальше страшный фильм, и пошла кататься на качелях и дожидаться конца сеанса. Мать с отцом не заметили, что дочь исчезла. Обнаружили, только когда зажегся свет… Им было хорошо вдвоем. И маленькая Анюта это четко запомнила и затаила молчаливую обиду на всю жизнь.

В Ане самым причудливым образом переплелись запоздавшее детство, наивность, наигранная опытность и благоприобретенная хватка жизни. Но в ее глазах, парадоксально сливаясь с наглостью, часто мелькали неуверенность и растерянность. .Словно мольба о помощи. Себя трудно разглядеть со стороны. Именно этим необычным, странным сочетанием она часто многих пленяла и заинтересовывала.

— Ты просто лихо даешь себя купить! — распалялся дальше Юрий. — Ты, Нюрка, прямо напрашиваешься на продажу всем своим видом! Это каждому бьет в глаза, но далеко не все имеют на это средства. Ты — дорогая игрушка и непростое удовольствие. Ловкая и бойкая девочка. Это неплохо. Но запомни — именно такие проворные оступаются чаще других! Потому что делают куда больше шагов, в том числе совершенно необдуманных. И ошибаются они чаще не потому, что не знают, как себя вести, а потому, что думают, будто знают все.

Аня вспомнила вино, которое они пили в Сочи с Анатолием. Оно прятало в своей глубине южное солнце, нехотя отражая все остальное.

В общем-то ничего страшного не произошло, но на душе будто после кражи в родном доме. Словно входишь в свою квартиру, ограбленную вчера вечером, и видишь на полу вывернутые наизнанку сумки, выброшенные из конвертов фотографии и документы из ящиков письменного стола, развороченное белье… Всюду искали деньги!

Юрий не представлял, до чего может довести человека, живущего рядом, отчаяние, истинное отчаяние… В чужой душе потемки слишком темные.

— Прости меня… — вырвалось у Ани почти против воли. Расслышал ли он этот слабый шелест шепота?.. — Если можешь… Я вообще-то давно с ним рассталась… — Нет, кажется, услышал, потому что у него посветлели глаза… — Просто я никак не могу забыть нашу малышку… У нее были такие крошечные пальчики…

Он молча сгреб ее в охапку и больно зажал огромными руками. И все осталось по-прежнему. До той встречи на сочинском берегу…

Жизнь состоит из неожиданностей.

24

Алевтина, как большинство женщин, прекрасно чувствовала и любовь, и ненависть, тонко ощущала чужую зависимость и независимость, что само до себе понятие весьма условное. Нельзя не зависеть от судьбы, от земли, от солнца, от людей, от тех, кто с тобой рядом… Нельзя… Хотя она когда-то пыталась. Теперь лишь посмеивалась, вспоминая прежние ошибки.

Аля привыкла к непростому характеру Игоря. Иногда ему вдруг требовалось стать по-настоящему деликатным и благородным. Эта роль начинала нравиться и казаться подходящей. Но ненадолго. Он быстро терял к ней всякий интерес и переставал разыгрывать доброту и великодушие. Поскольку подлинными так и не обзавелся, а изображать — нужны немалые силы и немереные желания. Ни того ни другого в его невеликом душевном запасе не находилось.

Зато он оказался на редкость сентиментальным и обожал целоваться. Очевидно, считая, что так демонстрирует свою любовь к Алевтине. А демонстрировать себя Игорь любил больше всего на свете. Однако природа лишила его актерского дара, и приходилось довольствоваться тем, что имелось в резерве.

Алю вообще никогда, ни раньше, ни теперь, не вдохновляли поцелуи. А потому раздражал Игорь, слюнявый облизунчик, готовый то и дело прилепиться к ней губами не только дома, но и на улице, в магазине, в метро. Было в его сентиментальной немужской нежности что-то противное и неестественное. Странно, но ей хотелось, чтобы муж вел себя погрубее и пожестче. Да и вообще, почему нужно лизаться у всех на виду? Мужик, который лезет целоваться при всех, напоминал Алевтине пса. распустившего длинные слюни.

Слово «мужчина» в Алином понимании всегда стояло рядом со словом «мужественный». Предполагалось, что он таким и должен быть — смелым, сильным и добрым, но никак не сентиментальным. Сентиментальный человек — часто убивец. Или многие убивцы сентиментальны. Так утверждала Марина.

С ней Але пришлось расстаться, хотя Марина убивалась по-настоящему и взяла с Алевтины слово вернуться, если жизнь не заладится. Похоже, Марина очень рассчитывала на семейную неудачу Али. Но у той все складывалось хорошо.

— У нас настоящая итальянская семья! — радовался Игорь. — Шум, гам, скандалы! И чуть что — по лбу ложкой! Здорово!

Жизнь радовала его во всех проявлениях.

Алевтина действительно по-простому, не задумываясь ни о какой деликатности, в гневе могла шарахнуть мужа чем угодно, что подворачивалось под руку: половником, батоном, тряпкой…

У них дома всюду валялось столько книг, что со стороны могло показаться, будто кто-то их читал. На самом деле Игорь натаскивал массу какой-то сомнительной макулатурной литературы, выброшенной из библиотек и квартир, и уверял, что найдет время все это прочесть. Точно так же он наводнил квартиру газетами и журналами, которые не разрешал выбрасывать, потому что — опять же! — он найдет время и все это прочитает. Там есть крайне важная информация. Аля поругалась, поскандалила немного и плюнула. Пускай все пылится на полу! На генеральную уборку ей все равно не хватало ни сил, ни желания.