Джулия Гарвуд - Скрытая ярость

– Только на время.

– Этот знал, как взяться за дело. – Парриш помахал рукой над пустой глазницей Роджера. – Не каждый способен так быстро и легко уйти из жизни. Один выстрел – и дело в шляпе. А сколько болванов осталось калеками только потому, что не умели правильно прицелиться!

Ловко разжав пальцы и высвободив пистолет, он опустил его в пластиковый мешок и передал стоявшему наготове агенту.

– Ну и вонь! А лежит-то всего несколько часов. Наверняка неделю не мылся – раз уж речь о самоубийстве, тут не до ванны. Интересно, в какой сточной канаве он ночевал последнее время? А впрочем, что я! Вот она, сточная канава, вокруг нас. Крысы, и те чище живут. Такой роскошный кондоминиум, такой метраж – и на тебе! Мог бы расстараться и нанять какую-нибудь азиатку, чтобы навела порядок. На мебель-то хватало: один кожаный диван обошелся тысячи в две-три.

Парриш нисколько не преувеличивал. Жилище Роджера напоминало квартиру в заброшенных домах, где не один месяц обреталась большая группа бомжей: всюду окурки, пустые бутылки и промасленные пакеты от самой незатейливой еды, какую только можно купить в забегаловке. Пресловутый кожаный диван был многократно облит и, похоже, заплеван. На подлокотниках виднелись прожженные дыры, словно сигареты тушили прямо о них. На одной подушке лопнул шов, и оттуда торчал наполнитель.

Единственным более-менее чистым предметом в комнате был журнальный столик с аккуратной стопкой бумаг.

– Какая-нибудь посмертная записка есть? – спросил Дилан.

– Пока ничего такого не найдено, – ответил подошедший Джоэль Кляйн. – Но она и не требуется. Бумаги говорят сами за себя. Роджер хотел, чтобы Джекмана упрятали за решетку.

– А это удастся?

– Хотелось бы верить.

Иными словами, не удастся, подумал Дилан.

– А что там, в этих бумагах?

– Разное. Сейчас мы сравниваем их содержимое с тем, что удалось насобирать Нейту Халлинджеру. В основном все сходится, и это говорит в его пользу. Есть и кое-что новое. Долго рассказывать.

– А если вкратце?

– Вкратце так вкратце. Роджер собрал что-то вроде досье на Кейт Маккена, и надо признать, весьма подробное. Там все телефонные номера, которыми она когда-либо пользовалась, все адреса, где проживала или работала, данные на ее автомобиль, копия прав, список деловых партнеров и клиентуры. На остальных сестер тоже кое-что есть. К примеру, бывший приятель Изабель – на него там небольшой файл.

– На Риса Кроуэлла?

– Ну да. А уж на Карла Бертолли целая папка! Время той злополучной вечеринки обведено красным. Есть домашний адрес и адрес взорванного склада.

– Скрупулезный мужик.

– И это только часть информации, самую сочную я оставил на закуску. На кухне возле телефона лежал календарь, сплошь в отпечатках пальцев! Они разные, словно календарем пользовались двое, да и почерк несколько разнится. Примерно час назад я отправил его в лабораторию с пометкой «срочно», так что, думаю, результаты будут с минуты на минуту.

– А что там, в календаре?

– Места и даты, номера рейсов. И не чьих-нибудь, а Кейт Маккена! Роджер знал, когда она летит в Бостон, когда возвращается...

Увидев выражение лица собеседника, Кляйн запнулся.

Что за сукин сын этот Роджер, думал Дилан, едва удерживаясь, чтобы не стукнуть кулаком по стене. Выслеживал Кейт, а может, даже вламывался к ней в дом! Рылся в ее вещах! Вообще-то туда и вламываться не надо. Эта троица сроду не запирала заднюю дверь!

– А машину его вы уже обыскали? – спросил он сквозь зубы.

– Ничего интересного, но это белый «форд» с затемненными стеклами – именно такой, какой Кейт описывала Нейту Халлинджеру. Тот, что пытался сбить ее на стоянке.

– Поразительно трудолюбивый тип! – не удержался Дилан. – Одни данные собрать сколько нужно времени, а он еще успевал гонять по стоянкам на машине!

– Две даты в календаре обведены жирным тройным кружком.

– Даты взрывов?

– Там еще есть заметки на полях, тоже очень занятные. Например: «Джекман получил корзины», а рядом «две тысячи долларов». Нетрудно предположить, что во столько обошлись взрывные устройства.

– Нейт утверждает, что Джекмана уже взяли и допрашивают.

– Правильно, взяли, но насчет допроса все не так просто. Каждый имеет право молчать до появления адвоката.

– Писанины Роджера недостаточно, чтобы задержать Джекмана надолго, и он, конечно, будет выпущен под залог. Известно хоть, кто делал съемку речи Комптона Маккены? Кто стоял позади камеры?

– Насколько я понимаю, это не мог быть один из братьев. Покойный ведь подчеркнул, что желает сохранить свои действия в тайне от них.

Дилан кивнул.

– У нас есть основания подозревать экономку, так как на ее счет в банке полтора месяца назад поступила солидная сумма. К ней уже заглянули и везут в отделение для небольшой доверительной беседы. – Кляйн хмыкнул. – Вторым кандидатом я считаю поверенного Комптона Маккены. В любом случае беспокоиться не о чем. Виновному не уйти.

Некоторое время Дилан провел за осмотром квартиры и оставленных Роджером бумаг. Они были так заботливо систематизированы, что невольно думалось, что накануне самоубийства у него был светлый промежуток в сознании. Даже профессионал не разложил бы все по полочкам с такой полнотой. Увы, все свидетельства были косвенными. Ничего такого, что позволило бы предъявить обвинение.

Что-то во всем этом было странное. Дилан занялся бумагами вторично, но вопросы множились быстрее, чем возникали ответы. При чем тут Рис Кроуэлл? Он не имеет к Кейт никакого отношения. Мало ли кто заглядывал в дом сестер Маккена! Тогда уж вписал бы и престарелую тетку!

И потом, как можно все настолько упорядочить и при этом не оставить никакой записки? Чего-то, что венчало бы эту гору работы! Откуда взялся очередной пистолет?

А главное – как мог Роджер, этот неряха, этот неорганизованный тип, вдруг явить такой образчик порядка и аккуратности?

«Этот знал, как взяться задело... Один выстрел – и дело в шляпе...»

В гостиной уже застегивали молнию на длинном черном мешке с телом. Дилан проследил, как мешок укладывают на носилки. Кляйн тоже был в комнате, он отступил, давая санитарам пройти.

– Вы все еще здесь? – удивился он. – В чем дело?

– Что-то тут не сходится, – честно признался Дилан. – Не люблю я, когда одна деталь настолько выбивается из колеи.

Они помолчали, пока за санитарами не закрылась дверь.

– Ну и что? – наконец спросил Кляйн.

– А то, что эта стопка уложена как будто чужими руками.

– Или руками человека с помутившимся разумом. Сами знаете, какие странные формы это может обретать.

– По-моему, когда хочешь пустить пулю в лоб... словом, упорядочить бумаги – это примерно то же, что нормализовать жизнь. После этого обычно не стреляются. Здесь не хватает только красных галочек, чтобы знали, куда прежде всего смотреть. – Дилан покачал головой. – Такие улики обычно оказываются ложными.