Ник Коулридж - Смертельные друзья

Я почти ничего не помню из того, что произошло в последовавшие два часа. Сузи плакала, Эллен тоже, а Мередит сбегала к себе и принесла мне коробку ванильного печенья. Фулгер и Гомбрич еще немного покрутились в офисе, пытаясь сблизиться с сотрудниками, но только один Норман кое-как пообщался с ними. Я слышал, как он пытался объяснить Бруно систему оптового распространения и довел до него свои соображения по ее улучшению. Бруно никак не реагировал. Если Норман и дальше будет продолжать в том же духе, он первый кандидат на вылет.

Редакторы оказались добрее ко мне, чем я мог бы ожидать. Иногда со мной было нелегко, особенно когда я уставал, и многие должны бы радоваться, видя мое поражение. А они окружили меня, изо всех сил пытаясь выразить негодование по поводу назначения Тренча.

– Если уж суждено потерять работу, – философски заметила Меган, – можно утешаться хотя бы тем, что твое место займет дурак.

– Хорошенькое утешение! – скривился Спайк. – Дело-то плохо.

И он больно ткнул меня в плечо в знак дружелюбия.

– Нам будет тебя не хватать, – сказала Леонора. – Правда. Хоть ты и не оценил талантов Яндо.

Единственный, кто не сделал никакой попытки меня утешить, это Микки, который исчез сразу же вслед за Фулгером.

– Ну что ж, наверное, пора собирать вещички, – вздохнул я.

– Не надо. Я сама соберу. Я вызвала вам такси, через минуту машина будет здесь. Поезжайте домой.

– Спасибо. Так и сделаю.

Я обвел глазами офис – стеклянный стол, кожаный диван, на который я ни разу не присел, и собрал рисунки Кэзи, стоявшие на книжной полке. Интересно, сколько часов провел я здесь за последние четыре года? Десять тысяч? И вот все кончилось в десять минут.

Я, как загипнотизированный, прошел по коридору. У лифта стояли двое младших редакторов из «Стиля», которые, видимо, уже слышали новости обо мне и старались теперь не встречаться со мной глазами.

Мы спускались в лифте в неловком молчании, и, чтобы сгладить его, я сказал:

– Сегодня мой последний день здесь. Разве плохо? Наконец-то свободен.

В горле у меня пересохло, и слова прозвучали как-то неубедительно.

Я доехал до дома на такси уже не помню как, не помню и сколько просидел дома у окна, глядя на Темзу. Наверное, долго, потому что, когда меня вывел из полузабытья сигнал домофона, в комнате было совсем темно.

Я, спотыкаясь, подошел к микрофону.

– Алло?

– Это я, Сузи.

– А, подымайся.

Я отпер дверь. Сузи стояла на пороге, нагруженная коробками и пакетами. Ногой она придерживала дверцу лифта, в кабине которого еще громоздились какие-то коробки.

– Лучше сразу все забрать, – сказала Сузи. – Не хватало еще, чтобы Говард Тренч рылся в ваших вещах.

– Не говори плохо о своем начальнике, – ответил я. – Если не хочешь потерять работу.

– Я тоже увольняюсь в понедельник. Уже решено.

– Ну и напрасно. Подожди по крайней мере, пока не подыщешь чего-нибудь подходящего. Тебе же надо за квартиру платить.

– Но Кит, после этой бессовестной речи Рудольфа Гомбрича – как я могу остаться? Я не могу работать с людьми, которых не уважаю.

– Когда сядешь на мель, сможешь.

– А вы-то сами? – тихо спросила Сузи. Мы сидели на ковре в полной темноте. По потолку пробегали блики, внизу текла река, на воде отражались огни фонарей с моста.

– Я? Бог знает. Надо будет оглядеться. Я ведь держался на честном слове Барни, контракт был заключен чисто формально. Надо будет, кстати, с ним ознакомиться.

– В любом случае вам нетрудно будет найти другую работу.

– Возможно. Но сначала я передохну. Месяцок. В расчете на выходное пособие.

Сузи сходила на кухню и принесла бутылку вина и два стакана.

– Мой совет, – сказала она – проведите выходные в парке. Забудьте про Бруно Фулгера. Забудьте по Барни. Забудьте про всех. Выкиньте их из головы. Возьмите Кэзи и отправляйтесь на прогулку. Я завтра вечером приду и приготовлю вам ужин. И не пытайтесь отказываться. Ибо это, как сказал бы Барни, не обсуждается.

Опять зазвонил домофон.

– Кого еще черти несут в половине десятого?

В домофоне раздался мужской голос.

– Мистер Престон?

– Да.

– Сержант Кроу из полицейского департамента Челси. Могу я подняться к вам?

Я нажал на кнопку входной двери. Через минуту он появился в моей квартире. Его сопровождали еще два полицейских.

– Мы собирались выпить немного вина, – сказал я. – Это Сузи Форбс, она работает со мной. Точнее, работала, – поправился я.

– Мистер Престон, – сказал Кроу. – Я должен попросить вас проехать с нами в департамент. Вы задержаны по подозрению в убийстве Анны Элизабет Грант из Харрингтон-гарденз. Все, что вы скажете, может быть использовано против вас, и вы имеете право хранить молчание в целях вашей защиты.

– Бог с вами! – изумился я. – Это же смешно! Меня менее всего можно заподозрить в убийстве Анны.

Ситуация складывалась столь абсурдно, что мне просто не верилось, что это происходит наяву.

– Прошу прощения, мистер Престон, но вы арестованы. Если вы не повинуетесь, нам придется доставить вас в наручниках.

– Я повинуюсь.

Сузи залепетала что-то насчет ошибки и попыталась втиснуться вместе с нами в лифт, но сержант Кроу преградил ей дорогу.

– Слушай, Сузи, – крикнул я из-за закрывающихся дверей, – не беспокойся обо мне. Это обычная полицейская ошибка, только и всего. Я вернусь через час-другой.

– Я вас подожду, – крикнула в ответ Сузи. Мне это понравилось. Хотя все женщины так говорят в момент ареста их приятелей. «Я подожду». Только редко дожидаются.

Мы проехали через мост. Я сидел на заднем сиденье между Кроу и вторым полицейским. Каждый раз, когда салон машины освещал свет фонарей, я вглядывался в лица моих конвоиров. Мне, наверное, надо было попросить накинуть на голову одеяло, как я видел по телевизору.

По прибытии в участок меня сопроводили в комнату для допросов. Полицейский, которого назвали мне начальником отдела предварительного заключения, известил меня, что я имею право на один телефонный звонок.

– Это зависит от того, как долго я здесь задержусь, – сказал я. – Завтра утром я должен забрать дочку, но если я освобожусь не слишком поздно, то не хотел бы звонить отсюда бывшей жене.

– На этот вопрос я не могу ответить, – сказал он. – У вас есть адвокат? Если нет, вам будет назначен защитник в установленном порядке.

– Моего адвоката зовут Джоанна Прэтчетт. Ее офис находится в Холборне. Но вряд ли она там в столь поздний час.

– Мы ей сообщим и дадим контактный телефон.

В комнату для допросов вошел старший инспектор Баррет. Наша новая встреча явно носила совсем не тот характер, что предыдущая. Баррет ни словом не обмолвился насчет спокойной и неформальной беседы. Напротив, он сразу заявил, что наш разговор будет записан на магнитофонную пленку. Он объяснил, что комната оснащена централизованным оборудованием, чтобы исключить возможность повредить запись. Имелось в виду, что я могу вырвать пленку из магнитофона и уничтожить признание своей вины.