Екатерина Красавина - Храм украденных лиц

— Нет. Все. Огромное спасибо, но уже больше никак. Вы нас просто перекормили, — сказал наконец майор.

— На здоровье. Губарев встал.

— Мы уходим. — Он дернул Витьку за рукав.

— Сейчас, — откликнулся он с набитым ртом. Поэтому получилось «фесяс». Витька энергично задвигал челюстями. Потом встал и сделал последние глотательные движения. — Все. Спасибо! Все было очень вкусно.

— Пожалуйста.

В коридоре Губарев предупредил Амалию Федоровну:

— Не говорите, пожалуйста, Лиде о нашем разговоре.

— Хорошо.

На улице Витька недовольно проворчал:

— Какая вас муха укусила? Могли бы еще посидеть немного.

— Нет.

— Почему?

— Потому. Теперь мы должны дождаться Исакову и поговорить с ней.

— Сидели бы спокойно у Амалии Федоровны и ждали бы ее.

— Нет. Так не годится. Мы должны застать ее врасплох. Она может прийти домой и запереться. Никому не открывать.

— И где мы будем ждать ее?

Губарев окинул взглядом двор. Между двух машин сиротливо белела скамейка. Это был удобный наблюдательный пункт.

— Вот там, — показал он рукой.

— Какой холод! Б-рр.

— Уже согрелись. Теперь пора и поработать. Витька недовольно передернул плечами.

— Знал бы — оделся потеплее. Они зашли за скамейку и принялись ждать.

— Я был прав. Лазарева сделала племяннице пластическую операцию. А потом между девушкой и Лактионовым закрутился роман. Судя по всему, Лазарева сознательно готовила племянницу к этому. Уроки манер, танцы, — сказал майор.

— Для чего?

— Для того, чтобы Лактионов попал в ее сети.

— А ей-то, по большому счету, какой в этом смысл? Это же племянница стала его любовницей. Не она.

— Хотела прибрать Лактионова к рукам посредством своей Лиды. Для чего? Я еще в этом до конца не разобрался. Но обязательно разберусь, — пообещал Губарев. — Какая тут Лазаревой выгода… Сейчас у нас задача номер один — дождаться племянницы и переговорить с ней. Потом обратимся к Лазаревой.

— А если Исакова не придет?

— Куда же она денется?

— Задержится с подругами. Пойдет в кафе. В кино. По магазинам.

— Ты же слышал: живет она замкнуто.

— Просто к ней сюда никто не ходит. А на стороне Исакова, может, отрывается на полную катушку.

Губарев покачал головой:

— Не думаю. Она находилась под сильным влиянием тетки. И задачей племянницы было — заполучить Лактионова.

— Вы полагаете, Лазаревой хотелось, чтобы он женился на ней?

— Еще бы! Современные девушки зря времени не теряют. Тратят его только на объекты, достойные их внимания. Ты же сам слышал: ей хотелось красивой жизни. Квартира, загородный особняк, машина. Я думаю, что она видела Лактионова в качестве своего мужа. Не меньше.

Я считаю… — О чем он считает, Витька сказать не успел. Губарев схватил его за руку: — Вот она! Смотри!

Маленькая решительная фигурка в ярко-розовом пальто. В белых сапогах и белом берете. На боку — розовая сумочка. Длинные светлые волосы, отливающие золотистым блеском. Карамельная девочка. Куколка. Барби.

— Пошли.

Она шла быстрыми шагами, и они с трудом догнали ее у самого подъезда.

— Извините, вы Исакова Лидия Валентиновна?

Она подняла на них глаза, обрамленные длиннющими накрашенными ресницами, и в них майор увидел страх. Ошибиться здесь он не мог. В ее глазах плескались десятибалльные волны страха.

— Да. — Голос и вправду был тонким и высоким. Неестественным.

— Мы из милиции. И хотели бы побеседовать с вами.

Она вцепилась в ручку входной двери и стояла так, смотря на них большими испуганными глазами, словно ожидая поддержки.

— Может, это удобнее сделать у вас дома?

Она по-прежнему стояла, не двигаясь с места, как будто бы не понимала, о чем они говорят. Майор взял ее за руку и спросил:

— Какой у вас код?

— Код? — Похоже, она понемногу приходила в себя. — Сорок. Ноль-ноль. Пятьдесят два.

— Нажимать одновременно?

— Да.

Майор набрал код и распахнул перед ней дверь. Она пошла вперед, все время оборачиваясь на них.

— Какой у вас этаж? — Губарев не мог обнаружить перед племянницей Лазаревой тот факт, что они уже побывали на этаже, где располагалась ее квартира.

— Третий, — неуверенно сказала она.

Они поднялись по лестнице и остановились перед ее квартирой.

Она замерла как вкопанная.

— Открывайте, — сказал Губарев.

Она достала из сумки ключи и вставила их в замок, повернула, потом нажала на дверь. Та распахнулась. Спотыкающимися шагами Исакова вошла в переднюю. Нащупала выключатель. Зажегся свет. Как сомнамбула, девушка вошла в комнату и, не снимая пальто, села на краешек ярко-оранжевого дивана. Губарев огляделся. Если в одежде Исаковой преобладал розовый цвет, то в комнате доминировали оранжевый и терракотовый. Терракотовые стены, палас на полу. Шторы. Шкаф-купе. Оранжевая люстра, диван, кресла. Чистый детский сад, подумал Губарев. Яркие и броские цвета обычно любят дети.

Стульев в комнате не было. Не садиться же им с Витькой на диван!

— Посмотри на кухне табуретки, — тихо сказал ему майор. Через минуту Витька вырос в дверях с двумя табуретками.

Исакова смотрела прямо перед собой невидящим взглядом.

— Вы хорошо себя чувствуете? — спросил ее Губарев.

Она очнулась и посмотрела на него. Но ничего не сказала.

— Вы догадываетесь, в связи с чем мы пришли к вам?

Она молча кивнула головой.

— Ваш любовник Николай Дмитриевич Лактионов убит. Мы ведем расследование. Что вы можете сказать по этому поводу?

Она по-прежнему молчала.

— Вы поняли вопрос?

— Да.

— Что вы можете сказать по этому поводу? — повторил свой вопрос Губарев.

И тут она заплакала. По-детски, неумело. Всхлипывая и вытирая слезы тыльной стороной ладони.

— Я… я… ничего не знаю. Это случилось так… неожиданно.

— Кто вам сказал о смерти Лактионова?

— Ирина Владимировна. Моя тетя.

— Она была в курсе вашего романа?

— Да.

— Когда вы видели Лактионова в последний раз? — Губарев сыпал один вопрос за другим, не давая ей времени одуматься и прийти в себя.

Исакова сделала глубокий вздох.

— За неделю до убийства, — прошептала она.

— Где?

— У него на работе.

— Вы встречались там?

— Да.

— Как часто?

— По-разному. Иногда — раз в неделю. Иногда — реже.

— Сколько времени длиться ваш роман?

— Около двух лет.

— Вы все время встречались у него на работе?

— Нет. — Исакова запнулась. — Вначале он снимал квартиру. А потом отказался от этого.

— Почему?

— Николаю Дмитриевичу так было удобнее. Экономить время. Он был слишком занят на работе.

— Вы заговаривали с ним о женитьбе?