Беверли Бартон - Страсть и сомнения

– Пару раз она была помолвлена, но у женихов вовремя прояснялись мозги. А то, что отец бросил нас, – да, для меня это было плохо. Но ему повезло. Он отделался от матери, а я оставался при ней целых шестнадцать лет.

– Она была хорошей матерью?

Куинн хмыкнул:

– Скажем так – Шейле Куинн Кортес не присудили бы ни одной премии конкурса «Мать года». Иногда она на несколько дней оставляла меня на попечении любого, кого удавалось уговорить. Когда трезвела, возвращалась и забирала меня. Но чем дальше, тем больше она пила. У нас не было денег даже на еду, и мне приходилось воровать. Если бы у нее не было ее дружков… – Он фыркнул. – У меня было так много разных «дядей» за эти годы, что я потерял им счет.

– Но разве у твоей матери не было родителей? У тебя ведь, наверное, были дедушка и бабушка?

Аннабел почувствовала, как напряглось тело Куинна.

– Родители моей матери не хотели признавать ее ребенка от нелегального эмигранта. Как-то – мне тогда было пять или шесть лет – она повела меня к ним. Ей сказали, что она может остаться, но сына грязного, ленивого, никчемного мексиканца они в свой дом не пустят.

– Куинн… – Аннабел повернулась и прижалась к его груди. Как больно, наверное, было маленькому мальчику слышать от своих же дедушки и бабушки такие ужасные вещи о себе?

Обняв Аннабел, он погладил ее по спине.

– Может быть, она и была никудышной матерью, но в данном случае надо отдать ей должное – она сказала родителям, что они могут поцеловать ее везучую белую задницу, схватила меня за руку и потащила назад в нашу старую лачугу, откуда мы потом удрали.

– И все-таки ты ведь любил мать, правда?

Молчание.

Прижав ухо к груди Куинна, Аннабел слышала частое биение его сердца. Она ощущала его боль, понимала, какой неизгладимый отпечаток наложило детство на всю его дальнейшую жизнь.

– Куинн?

– Наверное, я любил ее. По крайней мере не меньше, чем ненавидел.

– Не твои ли отношения с матерью стали причиной того, что ты…

Он схватил Аннабел за подбородок и отвел ее лицо от своей груди. Она непонимающе уставилась на него, пораженная его резкостью. Но прежде чем она что-то сказала, Куинн наклонил голову и поцеловал ее.

Этот поцелуй отличался от тех нежных, почти благоговейных поцелуев, которыми они обменивались до сих пор. Его рот впился в ее губы не только с исступленным желанием, но и с отчаянной потребностью, словно он искал то, что, как он надеялся, дать ему могла только она. Было ли это любовью, к которой он неосознанно стремился? Этот поцелуй поглотил все мысли Аннабел, всецело овладел ее сознанием. Едва дыша, она поддалась страстному порыву Куинна и ответила на поцелуй с той же страстностью. Оторвавшись от ее рта, он продолжал целовать ее – в лицо, в шею. Когда Куинн наконец поднял голову и затуманенным взором посмотрел на Аннабел, она улыбнулась ему.

– Давай поговорим о моей матери и моем детстве в следующий раз, – сказал он. – Зачем портить такой прекрасный день?

Аннабел хотелось побольше узнать о его отношениях с матерью. Она чувствовала, что может объяснить, почему Куинн никогда не вступал в долговременные, предусматривающие взаимные обязательства отношения. Возможно, он вообще не доверял женщинам, поскольку не мог доверять собственной матери и полагаться на нее.

– Но ведь не все женщины одинаковы, – сказала Аннабел, снова удобнее устраиваясь у него на коленях.

– Мужчина действует, исходя из того, что у него здесь. – Куинн постучал пальцем по своему виску. – И здесь. – Сжав пальцы в кулак, он прижал его к своему животу.

Аннабел ухватилась за этот кулак, разжала пальцы и приложила его раскрытую ладонь к своему сердцу.

– Здесь тоже кое-что есть. – Она прижала его ладонь своей рукой. – И я хочу, чтобы именно оно определяло твои чувства ко мне и мои к тебе.

– У меня мало опыта в обращении за советом к сердцу, – признался Куинн. – Я использую свои мозги, свою интуицию, а иногда и свои животные инстинкты. Чувства – не мой конек. Я мало о них думаю и уж точно не говорю о них. – Он ловко высвободил свою ладонь и, взяв руку Аннабел, провел ею по ее телу вниз. – Я лучше знаю, что женщина чувствует здесь, чем то, что происходит в ее сердце. – Он прижал их сплетенные руки к ее лобку.

От этого прикосновения тело Аннабел затрепетало, излучая сигналы на сексуальной волне.

– Я хочу заниматься с тобой любовью, пусть даже это и есть все, что ты можешь мне дать, – я с радостью буду твоей любовницей. Но ты должен знать, Куинн Кортес, – хочу я большего. Я из тех женщин, которым нужно, чтобы в отношениях сочетались секс и любовь.

Куинн с неистовым пылом, но стараясь быть нежным, обнял Аннабел. Наклонившись к ее уху, он прошептал:

– Это должно было бы напугать меня и заставить бежать от тебя. – Он приподнял голову и потерся щекой о ее щеку. – Аннабел, дорогая моя Аннабел… ты заслуживаешь гораздо лучшего.

Куинн снова обнял ее. Дневная тишина, уединенность в номере Аннабел обволакивали их. Они лежали на диване, наслаждаясь обществом друг друга, получая удовольствие от физического и эмоционального сближения. Аннабел не променяла бы этот гостиничный номер ни на какое другое место на земле, и ей не нужен был никакой другой мужчина. Ни сейчас. И никогда.

Марси снова посмотрела на часы. Четверть девятого. Где же Куинн? Почему он не позвонил ей? Неужели не понимает, что она беспокоится о нем? Она бросила взгляд на висевший на кухонной стене телефон, призывая его зазвонить.

– Почему бы тебе самой не позвонить ему? – сказал вошедший в кухню Эрон.

– Что? – Марси обернулась и посмотрела на него.

– Босс не отзванивался весь день, и ты обеспокоена. Позвони ему.

– Не хочется надоедать.

Эрон обнял Марси за талию и притянул к себе.

– Раз ты беспокоишься о Куинне, то будешь кипятиться весь вечер, вместо того чтобы расслабиться со мной за бутылкой хорошего вина. Так что позвони-ка ему и узнай, где он и собирается ли возвращаться сегодня домой. Тебе ведь нужно знать это наверняка, чтобы он не застал нас на горячем. Ты же все еще фантазируешь, что в один прекрасный день станешь любовью всей его оставшейся жизни.

– Заткнись.

– В общем, позвони ему, ладно? – Эрон отпустил Марси, прошел к холодильнику и достал банку колы.

– Мне нужно знать, будет он дома ужинать или нет, – сказала Марси.

– Хороший повод.

Марси положила руку на настенный телефон и посмотрела через плечо на Эрона.

– Ухожу, – сказал он. – Я же понимаю, что тебе нужно поговорить с любимым человеком один на один.

Как только Эрон вышел из кухни, Марси сняла телефонную трубку и набрала номер сотового телефона Куинна. В трубке зазвучали нескончаемые гудки. Наконец, когда она уже решила ограничиться голосовым письмом, Марси услышала голос Куинна на фоне музыки и какого-то шума.