Сандра Браун - Беззвучный крик

Вот так легко Эмори снял с себя подозрения в отравлении скота, переложив их на другого. Пусть теперь управление шерифа занимается ковбоем. Это может продлиться довольно долго, а Эмори пока будет без помех работать с Анной.

Нет, все получилось просто великолепно.

— Поверьте, — сказал он, — этот Гарсия настоящий гений. Я даже подумываю о том, чтобы использовать его снова. Анна Корбетт до безумия любит своего сына, и это открывает перед нами широкие возможности. За хорошую цену Гарсия может творчески подойти к делу.

Трое из «Ист-парк» обменялись тревожными взглядами.

Заметив это, Эмори быстро добавил:

— Конечно, я не хотел бы прибегать к такого рода давлению. Оно будет применено только в крайнем случае и только после обсуждения с вами.

— Надеюсь, вы понимаете, мистер Ломакс, — проговорил один из вице-президентов, — что если ваше имя когда-либо будет упоминаться в связи с каким-либо преступлением, «Ист-парк» придется заявить о своей полной непричастности к делу. Мы никогда не санкционируем преступную деятельность.

Черт побери! Даже сегодня перед завтраком Коннот наверняка занимался преступной деятельностью. Эмори об этом знал, и Коннот знал, что он знает. Тем не менее Эмори согласился:

— Конечно. Я просто сказал не подумав. Скорее всего это не понадобится. На что я больше всего полагаюсь и что может оказаться самым эффективным — это на наши личные отношения.

Как он и надеялся, гости заинтересовались. Коннот прямо-таки насторожил уши.

— Ваши личные отношения с кем?

— С миссис Корбетт.

— О них я не знал.

Эмори снял руку с края кабинки и неловко пожал плечами.

— Я не хотел об этом говорить — боялся, что вы не правильно истолкуете мою заинтересованность в нашем проекте. Я горжусь тем, что не смешиваю дела со своей личной жизнью. Однако с какой стороны ни посмотреть, я считаю, что если миссис Корбетт — Анна — отклонит ваше предложение, то она сделает ошибку, о которой будет жалеть всю жизнь. И я буду ей это внушать. Если она не станет меня слушать как консультанта по финансовым вопросам, — он подмигнул, — я прибегну к другим методам убеждения.

И снова приезжие обменялись озабоченными взглядами.

— Мистер Ломакс, в вопросах приобретения подобного рода участков действуют весьма строгие законы. Более того, федеральное правительство тщательно следит за их соблюдением.

— Да, я хорошо об этом знаю, — с серьезным видом заверил Эмори.

— Чрезвычайно важно, чтобы наши с вами дела не входили в противоречие с вашими обязанностями в том банковском учреждении, где вы работаете, — сказал воротила, сидевший рядом с Эмори.

Да за кого эти задницы его принимают? Эмори Ломакс знает правила игры; он играет в нее уже многие годы. Хотя и-возмущенный явной недооценкой его умственных способностей, он тем не менее сохранил на лице подобострастное выражение.

— Конечно. Это было ясно с самого начала.

— Еще важнее не допустить никаких неэтичных или, избави Бог, аморальных…

— Все, все! — вскинув вверх руки, прервал его Эмори. — Вам не о чем беспокоиться.

Понизив голос, он наклонился над красной пластмассовой тарелкой, в которой недавно лежала его порция ребрышек.

— Мне вовсе не потребовалось совращать эту женщину. Анна… Как бы это выразиться поделикатнее? Раз она лишена возможности нормально говорить, она нашла другой способ общения. Это понятно?

— Вы хотите сказать, что вступили с ней в связь?

Эмори был уже по горло сыт подобными высокопарными выражениями.

— Нет, я хочу сказать, что уже пару лет ее трахаю. Практически с того самого дня, когда стал вести их счета. Правда, люди говорили, что ее имеет старик, и, насколько я знаю, они были правы. Но она призывно смотрела на меня, и я подумал — черт возьми, а почему бы и нет? Я холост. Она красотка. И… — Он еще сильнее нагнулся вперед. — Знаете, что лучше всего? Она не может говорить. Так что я спрашиваю вас — разве это не идеальная любовница?

Все заулыбались, даже на лице чопорного Коннота появилась улыбка.

— Ждите дальнейшего развития событий, джентльмены, — добавил Эмори. — Скоро дело будет в шляпе.

На этом встреча закончилась. Эмори оставил на столе сумму денег, которой должно было хватить на четыре порции ребрышек, восемь бутылок пива и скудные чаевые. Похлопывая гостей по плечам, он проводил их до двери, уверяя в том, что держит ситуацию под контролем, и одновременно пытаясь придумать, как же все-таки выполнить свои хвастливые обещания.

Эмори был так занят этой дилеммой, что совсем не обратил внимания на мужчину, который сидел спиной к нему в соседней кабинке.

Глава 36

Когда родные и друзья хвалили ее фотографии, Анна не придавала этому значения, считая, что ей просто льстят. А вот мнение Пита Нолена игнорировать нельзя. Он профессионал, способный отличить хорошую работу от плохой. Он прекрасно понял, что она хотела сказать той фотографией с деревенским домом. Конечно, Джек…

Анна не дала себе закончить эту мысль, поскольку воспоминания о Джеке вызывали у нее печаль, а она не хотела, чтобы сейчас что-то омрачало ее радость. Поразительно, но у нее есть фанат! Анна никак не могла прийти в себя от восторга. К несчастью, ей не с кем было поделиться этой новостью, не с кем разделить свое торжество.

Приехав домой, Анна немедленно зарядила фотоаппарат пленкой, собрала оборудование, вывела Дэвида наружу и заставила его позировать на качелях.

Однако жара была настолько угнетающей, а атмосфера — душной, что казалось, будто воздух прилипает к коже. Дэвид хныкал и не желал слушаться. Довольно скоро Анна поняла, что не сможет противостоять погоде, и сдалась.

Входя в дом, она увидела, что на горизонте показались грозовые облака, и подумала о том, как восхитительно, что сейчас пойдет дождь.

Она приготовила Дэвиду на обед сандвич с жареным сыром и разрешила ему устроить пикник на полу в гостиной — поглощая пищу, мальчик смотрел видеофильм про динозавров.

Сама же Анна поднялась в спальню, чтобы хоть немного побыть одной.

После смерти Дина она заново ее отделала, чтобы обстановка не напоминала ей о тех днях и ночах, когда ее муж в ожидании смерти лежал здесь в постели.

Сейчас в комнате, окрашенной в оранжево-желтые тона, царила умиротворяющая атмосфера. На стенах висели младенческие фотографии Дэвида в серебряных рамках, а также пара фотопортретов, изображавших Анну с Дином, и один — Делрея с Мэри. В углу на полке выстроились любимые книги Анны. Пространство между кроватью и окном, перед которым стояло кресло-качалка, заполнял большой ковер. Все аккуратно расставлено по своим местам.