Джана Делеон - Смертельная красота болот (ЛП)

Заправленная под завязку сахаром и кофеином, я совсем не спала и, наверное, лишилась остатков здравого смысла.

Герти указала направо, и мы свернули, едва не налетев на незнакомку лет двадцати пяти, которая практически бежала к выходу. В паре шагов за моей спиной ее ждал муж. Не нужно было быть психологом, чтобы заметить проблемы в семейном раю.

— Поверить не могу, что ты позволил этой женщине прикоснуться к нашей дочери! — Женщина протиснулась мимо нас. — Почему не сказал, что она вернулась в город?

Мужчина бросил на нас извиняющийся взгляд и поспешил за явно рассерженной супругой.

— Я не знал, что она вернулась. Бога ради, Джоани, я с ней со школы не общался.

— Тогда почему она сегодня звонила тебе на сотовый?

— Я ведь не ответил, а потому не знаю и знать не хочу.

Женщина распахнула дверь и продолжила допрос уже на парковке.

— Что у них случилось? — спросила я, полагая, что мои спутницы в курсе всего происходящего в городе.

Ида Белль покачала головой:

— Еще один удовлетворенный клиент Пэнси… это я про мужа. Марк и Джоани вместе еще с пеленок, но как-то раз, когда Джоани заболела, Пэнси подловила его пьяным на вечеринке. Остальное уже история.

Меня передернуло.

— Ужас какой.

— Да, она ужасный человек, — согласилась Герти. — Пастор Дон говорит, что каждый может искупить свои грехи, но в данном случае… сильно сомневаюсь.

— Для искупления нужно раскаяние, — заметила Ида Белль, — а Пэнси никогда ни о чем не жалела. На самом деле она с удовольствием тыкает обманутых женщин носом в свои достижения.

Я вздохнула:

— Давайте покончим с этим.

Мы услышали эхо взволнованных голосов задолго до того, как добрались до зала. Осознав, что некоторые из них намного моложе, чем положено голосам представительниц ЖБ, я нахмурилась. Худшие опасения подтвердились. Стоило открыть дверь, и я увидела… полчище чудовищ. Невысоких и еще ниже, чудовищ с длинными волосами и излишком косметики, чудовищ рыдающих и дерущихся за игрушки. Это пугало сильнее, чем мое последнее задание на Ближнем Востоке.

Пэнси фальшиво улыбнулась мне из другого конца комнаты:

— Ну разве не прелестно? — Уверена, по моему лицу она сразу поняла, что ничего прелестного я здесь не вижу. — Мы решили, что неплохо бы устроить репетицию с несколькими конкурсантками.

— Несколькими? — Меня пронзил ужас. — Их еще больше?

— О да! Каждая мать с ребенком младше десяти пожелала, чтобы ее красавица поучаствовала в фестивале.

Я огляделась, ошеломленная количеством маленьких людей. С момента прибытия в Греховодье я почти не встречала здесь детей и предположила, что обычно их держат под замком… или под препаратами.

— Идея осенила меня в последнюю минуту, — продолжала Пэнси, — и я знала, что ты ничего с собой не возьмешь, потому подготовила кое-что из своего.

Она указала на стол, на котором было больше косметических штуковин, чем в «Уолмарте». Я очень сомневалась, что «идея осенила ее в последнюю минуту». И судя по лицам Иды Белль и Герти, они меня в этом поддерживали.

— И чего ты от меня хочешь? Я должна все это продать?

Пэнси вздохнула:

— Разумеется нет. Я хочу, чтобы ты накрасила и причесала девочек. Не думаешь же ты, что они разбираются в моде. Посмотри на их матерей. Эти женщины явно не в курсе, что такое увлажняющий крем.

Она хмуро уставилась на тех самых матерей, которые забились в угол и, кажется, искали путь к спасению. По мне, так они выглядели нормально. Но, вероятно, без поддельных сисек и тонны волос и макияжа, по меркам Пэнси, ты все равно что мужик.

— Иди и ознакомься с косметикой. Конечно, там только самое лучшее, не могу же я использовать всякий хлам на своей коже. Лицо — источник моего дохода, оно всегда должно быть свежим и прекрасным.

— Хорошо, что ниже никто не смотрит, — пробормотала Ида Белль, — а то там все чертовски потасканное.

Нижняя губа Герти дрогнула, но она все же ткнула подружку локтем в бок. А я улыбку сдерживать не стала. Я уже решила, что в старости хочу быть похожа на Иду Белль. Конечно, если меня раньше не пристрелят.

— Вы, должно быть, соведущая Пэнси, — прогремел позади меня голос.

Я обернулась к смутно знакомому мужчине. И осознав, что видела его на рекламных баннерах, тяжко вздохнула.

«Метр восемьдесят. Сто восемь килограммов. Повышенное давление. Низкий уровень тестостерона. Плоскостопие и слабые колени».

— Мэр Фонтлерой. — Я через силу улыбнулась и протянула ему руку. — Так приятно наконец с вами встретиться.

Ида Белль закашлялась и получила еще один тычок от Герти.

Мэр взял мою ладонь, но не потряс. И ничего не сказал. Просто держал ее неадекватно долго и оглядывал меня с головы до пят.

— Явно не приятнее, чем мне, — сказал он в итоге.

— Наверное, вы правы. — Я выдернула руку с неприятным чувством, что меня только что раздели догола.

Ида Белль снова зашлась кашлем, но на сей раз Герти просто сунула ей платок. Затем залезла в сумочку и протянула мне влажные салфетки, при этом повела носом, будто уловив какую-то вонь. Я с трудом сдержала рвущийся наружу хохот.

Внезапно рядом нарисовалась Пэнси и, прищурившись, по очереди оглядела мэра и меня. Полагаю, ей не составило труда раскусить помыслы Фонтлероя, учитывая ее шмотки в облипку и громадные буфера. Опыт все-таки.

— Прости, что прерываю, дядя Герберт, — произнесла Пэнси без единого намека на сожаление, — но Сэнди-Сью пора заняться девочками. Ты же хочешь, чтобы конкурс удался на славу?

Мэр улыбнулся:

— Конечно, дорогая. Ванесса извиняется, что не смогла прийти, но у нее там какая-то неприятность с волосами, которую можно исправить только в Новом Орлеане. Я вас оставлю, трудитесь. Уверен, что мы еще пересечемся в Греховодье, мисс Морроу.

«Нет, если я замечу тебя первой», — подумала я, наблюдая за его уходом.

Едва Фонтлерой скрылся, Пэнси щелкнула пальцами перед моим носом и указала сначала на трех девочек — краснолицых и вопящих друг на друга, — а потом на меня:

— Это Кейтлин, Вероник и Мод — ох, ну и имечко, — им нужно сделать прически и макияж.

«Семь лет, килограммов тридцать каждая; у одной нет передних зубов, вторая в очках, у третьей шрам на локте — вероятно, старая травма. Оценка угрозы: физическая — ноль, психологическая — зашкаливает».

— Выбор стиля за тобой, — вещала тем временем Пэнси, — но я склоняюсь к королевской тематике. Высший свет, аристократия, роскошь… Хочу сделать Греховодье лучше.