Элли Картер - Я бы сказала, что люблю...

Мне ужасно захотелось прервать эту демонстрацию семейной идиллии и сказать им, что в конюшне нет лошадей, а только стайка перепуганных первогодок, да бывшая французская шпионка, которая изобрела способ отправлять шифрованные сообщения в сыре, но тут раздался голос:

— Ага, от них столько навозу.

Я, конечно, не могу сказать наверняка, но думаю, Макей МакГенри в жизни не притрагивалась к лошади. У нее длинные стройные ноги; одежда хоть и панковско-маргинальная, но определенно очень дорогая, а бриллиант в носу — не меньше полутора каратов. Волосы выкрашены в черный цвет и выстрижены клоками, но густые и блестящие, а лицо так и просилось на обложки глянцевых журналов.

Я смотрела довольно много фильмов и передач и понимала, что если девушка вроде Макей МакГенри не может выжить в школе, то уж такую, как я, там бы живьем съели. И все же что-то привело их к нашим воротам, и мы их последняя надежда. По крайней мере, так считали ее родители.

— Мы… — с трудом выдавила я и запнулась. Я, может, и гений в составлении ядов, но вот произносить речи — это увольте! — Мы очень рады видеть вас у себя.

— Тогда почему нас заставили больше часа торчать за забором? — миссис МакГенри кивнула в сторону ворот.

— К сожалению, это стандартная процедура для тех, кто приезжает без приглашения, — пояснила Бекс в лучшей манере студентки-отличницы. — Безопасность — главная забота в Академии Галлахер. Если бы ваша дочь училась здесь, вы бы тоже требовали такого уровня защиты.

Но миссис МакГенри уперла руки в боки и выпалила:

— Вы что, не знаете, кто он такой? Да вы знаете…

— Мы возвращались к себе в округ Колумбия, — перебил жену сенатор, выйдя вперед, — и нам очень захотелось показать это место Макей. — Он наградил жену взглядом, в котором только слепой не прочел бы: это наш последний шанс, не профукай его! И добавил:

— Безопасность действительно впечатляет.

Бекс открыла парадную дверь и пригласила пройти внутрь.

Я и Бекс сидели в кабинете моей матери, пока та толкала свою стандартную речь об «истории» академии. На самом деле она не так уж отличалась от настоящей, только была урезана. Причем изрядно.

— Наши выпускницы работают по всему миру, — сказала мама, а я про себя добавила: Ага, шпионками. — Мы делаем основной упор на языки, математику, естественные науки и культуру. Именно эти предметы, по отзывам наших воспитанниц, им больше всего пригодились в жизни. — Как шпионкам. — Мы принимаем только девушек, и у наших студенток развивается вера в свои силы, что позволяет добиться большого успеха в жизни. — Как шпионкам.

Я только начала получать удовольствие от этой игры, но тут мама повернулась к Бекс и сказала:

— Ребекка, почему бы вам с Ками не провести Макей по нашей академии? — и я поняла, что пришло время для нашего показательного выступления.

Бекс просияла, а я никак не могла отделаться от мысли, что у нас было всего пол-урока по секретным операциям, а мы уже на задании! Откуда мне знать, как себя вести? Конечно, если Макей горит желанием спрягать китайские глаголы или взламывать шифр КГБ, то тут я прекрасно подготовлена, но наша-то задача вести себя нормально, а вот этого я решительно не умею делать. К счастью, Бекс любит поактерствовать. Иногда.

— Сенатор, — воскликнула Бекс, схватив его руку, — для меня была большая честь познакомиться с вами, сэр. И с вами, мэм, — она улыбнулась миссис МакГенри. — Мы так рады, что вы оба…

— Спасибо, Ребекка, — перебила мама, интонацией давая понять, чтобы она не перебарщивала.

Макей поднялась, взмахнув ультракороткой юбочкой, и вышла в Исторический зал, так и не взглянув на своих родителей.

Мы выскочили следом. Макей облокотившись о витрину, в которой обычно были выставлены экспонаты по истории противогазов (приспособление, запатентованное Академией Галлахер, к вашему сведению), прикуривала сигарету. Она глубоко и со знанием дела затянулась и выпустила дым к потолку, где было установлено, наверное, с десяток различных датчиков, и только самый простейший из них — для дыма.

— Тебе придется потушить сигарету, — заявила Бекс, переходя к той стадии операции, где нужно было донести до новичка, что здесь ей точно придется несладко. — У нас, в Академии Галлахер, на первом месте стоят здоровье и безопасность.

Макей глянула на Бекс так, словно та заговорила на китайском. Мне даже пришлось сосредоточиться, чтобы убедиться, что это не так.

— Курение запрещено, — перевела я, вытаскивая из мусорки у лестницы пустую алюминиевую баночку и протягивая Макей.

Она еще раз затянулась и посмотрела на меня так, словно желала сказать, что затушит сигарету, только если я силой заставлю ее. И я, конечно, могла бы это сделать, вот только ей этого знать не положено.

— Ладно, — сказала я и пошла прочь. — Твои легкие.

Но Бекс продолжала сверлить ее взглядом, и, в отличие от меня, по ней сразу было видно, что она на самом деле может спустить с лестницы кого угодно; поэтому наша гостья, сделав последнюю затяжку, бросила окурок в баночку из-под диет-колы и двинулась по лестнице за мной. Мимо нас пронеслась стайка девчонок.

— Сейчас обед, — пояснила я, отчетливо понимая, что конфетки «ММ's» скорешились с мятными леденцами в моем желудке и теперь пытаются убедить меня в том, что им нужна компания. — Можем пойти поесть, если хочешь…

— Нет уж, не надо! — отшатнулась Макей.

Но я, идиотка, продолжала напирать:

— Нет, правда, у нас тут очень вкусно кормят. — Это никак не способствовало выполнению нашей миссии, поскольку хорошая еда, как правило, большое преимущество. Но наш шеф-повар и вправду великолепен. На самом деле он работал в Белом доме, до того как случился инцидент с участием Флаффи (Первого пуделя), гастрономического агента и очень сомнительного сыра. К счастью, одна из наших выпускниц спасла жизнь бедолаге Флаффи, и в знак благодарности шеф Луи перешел работать сюда и балует нас чудесным крем-брюле.

Я уж начала рассказывать о крем-брюле, но Макей перебила меня:

— Я потребляю восемьсот калорий в день.

Бекс и я потрясенно переглянулись. Наверное, столько мы сжигаем за один урок НАСА (нападения и самообороны).

Макей скептически оглядела нас и заявила:

— Еда — это вчерашний день.

К сожалению, именно тогда я и поела последний раз.

Мы дошли до фойе, и я сказала:

— Это Большой зал. — По-моему, такие вещи и надо говорить, проводя экскурсию по школе. Но Макей вела себя так, словно меня вообще рядом нет: она повернулась к Бекс (своей ровне по внешности) и спросила: