Барбара Колли - Пятновыводитель для репутации

Дом Пэтси Дюфур, выстроенный в загородном стиле, высокий, богато украшенный лепниной, пережил множество обновлений за сто шестьдесят лет своей жизни. Одноэтажный особняк возносился над землей на кирпичных столбах, пространство между которыми местные жители, обитающие в городе, расположенном ниже уровня моря, именуют «подвалом». Каждые несколько лет в доме появлялось какое-нибудь новшество; таким образом к одной из стен в конце концов приросло целое крыло, не говоря уж о нескольких верандах.

Семья Дюфур владела домом на протяжении нескольких веков, он переходил от одного поколения к другому. Теперь же принадлежал Пэтси, составляя вместе с внутренней обстановкой и прилегающим участком земли ее главную радость и гордость.

Еще много лет назад, когда Пэтси только вступила в права владения, Министерство внутренних дел присвоило особняку статус памятника архитектуры. И с тех самых пор Пэтси превратилась в ярого поборника исторического соответствия, а также во вдохновенного садовода, так что большую часть своей сознательной жизни посвятила уходу за имением и заботе о его первозданной красоте.

Дом Дюфуров располагался на одном из самых обширных земельных участков в Садовом квартале, и территорию огораживал только низкий забор из белого штакетника. Но это не значит, что любопытные туристы, которые толпами слонялись по Верхнему городу, могли беззастенчиво глазеть на особняк — за оградой сплошной стеной росли тропические деревья.

Первое, что заметила Шарлотта, подъехав к дому, — несколько грузовиков, припаркованных у обочины. Как минимум раз в год Пэтси бралась за осуществление очередного крупномасштабного проекта по обустройству-переустройству сада, и, судя по тому, что в кузовах громоздились инструменты и горшки с самыми невероятными растениями, сейчас она занималась именно этим. Обычно Пэтси следила за охраной дома с тщательностью параноика, но, к удивлению Шарлотта, главные ворота оказались открыты.

Выгрузив коробку со своими вещами, Шарлотта заперла фургон и взобралась по лестнице, ведущей к передней галерее. Нажав кнопку звонка у парадной двери, она замерла в ожидании. Затем позвонила снова. Однако Пэтси и на этот раз не отозвалась. Тогда Шарлотта оставила ящик у дверей, обогнула особняк и направилась по вымощенной камнями дорожке на задний двор.

Там царила рабочая суета улья. Люди, вооруженные лопатами, зачерпывали жидкую грязь и вываливали ее в тачки, по скорости не уступая экскаватору, шумно трудившемуся рядом. Но и во всей этой суматохе и грохоте Шарлотта без труда отыскала глазами Пэтси с крошкой Мисси на руках — пекинес был вечным спутником хозяйки. Сама она, в безупречно чистых брюках-капри цвета лайма и джемпере с короткими рукавами в тон, стояла на краю бездонной ямы, которую остервенело выкапывал экскаватор.

Пэтси, которой было чуть больше сорока, развелась с мужем и жила абсолютна одна — если не считать собаку. Шарлотта не раз слышала, что владельцы животных часто похожи на собственных питомцев, однако в душе смеялась над подобными рассуждениями — но лишь до тех пор, пока не познакомилась с Пэтси Дюфур и Мисси. Тут ей оставалось только признать, что это чистейшая правда.

Пэтси не назовешь уродливой, но особой привлекательностью она тоже не отличалась. Как и Мисси, она была низкорослой, с мощной грудью и узкими бедрами. Единственным по-настоящему ценным достоянием Пэтси являлись густые темные волосы, которые она подкрашивала, придавая им золотисто-каштановый оттенок. Безупречная прическа Пэтси — она носила классическую стрижку под пажа — всегда лучилась здоровым блеском.

Заметив Шарлотту, хозяйка дома одарила ее широченной улыбкой и сделала рабочему, управлявшему экскаватором, знак поумерить трудовой пыл. Лишь только грохочущая машина затихла, Пэтси проворно зашагала к Шарлотте.

Как это похоже на Пэтси, подумала Шарлотта. Контролирует каждую мелочь.

— Привет! — поздоровалась Пэтси. — Как вы тут очутились?

Шарлотта ответила ей краткой улыбкой.

— Полагаю, это означает, что вы не слышали сообщение на автоответчике. Я сегодня заменяю Надю. Она подхватила жуткую желудочную инфекцию.

— О, это ужасно… бедняжка! Да, боюсь, я не слышала сообщения. — Она указала на рабочих. — Но я сегодня утром была так занята, что вообще не проверяла сообщения. Хотите посмотреть?

И, не дожидаясь ответа, она решительно подхватила Шарлотту под руку и потащила ее в сторону ямы.

— Вы только взгляните! Почти год я вынашивала этот план, и вот моя мечта сбывается. У меня будет пруд! Конечно, не такой большой, как я поначалу надеялась, но ничего — дизайн и садовое оформление восполнят этот недостаток. Это даже к лучшему, — продолжала она, — для осуществления моего следующего проекта потребуется много свободного пространства. — Голос Пэтси звучал все более возбужденно. — Я тут внимательно изучаю сады Роуздаун[1] и загорелась мыслью повторить что-нибудь из того, что было сделано там… В меньшем масштабе, разумеется, — добавила она. — Но вот чего я по-настоящему хотела бы, так это раздобыть какие-нибудь из деревьев, которые там растут испокон веков. И я полжизни готова отдать за копии с дневников наблюдений Марты Тёрнбулл!.. — голос ее мечтательно стих.

Ничего себе, «в меньшем масштабе», — подумала Шарлотта, смутно припоминая статью в «Таймс-Пикаюн» о попытке возродить сады плантации в Сент-Францисвилле. Больше всего в статье ее поразил именно размах проекта. Сады, которые основали в 1835 году Даниэль и Марта Тёрнбулл, занимали не меньше двадцати восьми акров, так что потом потребовались долгие годы для восстановления их былого великолепия.

Но секунду спустя Пэтси пожала плечами:

— Ну ладно. Пока мне предстоит разобраться с моим прудом. По крайней мере, наконец-то появится место для моей коллекции.

Сколько Шарлотта знала Пэтси, у той была настоящая мания коллекционирования всяких допотопных артефактов: итальянских мраморных статуй, покрытых паутиной древности, ваз и урн разнообразнейших форм и размеров, по преимуществу античных.

— Завтра к этому времени, — продолжала Пэтси, — пруд должны закончить, и рабочие могут начать все устанавливать. Не могу дождаться этого момента! — Голос ее зазвенел от волнения.

Хотя Шарлотта совершенно не разделяла ни одержимости Пэтси статуями и вазами, ни ее волнения по поводу огромной ямы, которую копали на заднем дворе рабочие, — ямы, которая, вне всякого сомнения, привлечет еще больше комаров, чем обычно! — она улыбнулась юношескому энтузиазму своей младшей приятельницы.