Колючий крыжовник (СИ) - Гринвэлл Ольга

— Ты зря беспокоишься, дочка! — сказал отец. — У тебя все будет хорошо. Я наблюдал, как ты работаешь.

Мужчина слегка смутился. Полина удивленно подняла брови.

— Как? Когда?

— Ну было дело. Арсений разрешил. Я все-таки твой отец…

— Ну пап…

— Сказать по правде, я горжусь тобой. Ты такая вся сконцентрированная. Как будто и не боишься ничего. Видел, как ты с джильей (пила) управляешься.

Полина поморщилась.

— Пап, на самом деле я каждый раз ужасно боюсь. Не то чтобы отпилить что-то не то. Боюсь потом в глаза этим людям смотреть.

— Я понимаю, Полюшка. Сам всю жизнь с этим чувством работал.

— Кстати, у нас тут собрание было, и главный сказал, что мы будем коммерческие операции делать. Ну не совсем коммерческие, конечно…

— Странно, что-то я такого не слышал. Это же наш военный госпиталь, — Алексей Петрович выключил воду и включил электрический чайник.

— Главный сказал, что иногда к нам будут поступать иностранцы из горячих точек.

Отец неодобрительно хмыкнул.

— С какого перепуга?

— Главный сказал, что только в случае, если им срочно нужна медицинская помощь, а она из их страны запаздывает.

— Интересно. Значит, выходит, если нашим нужна помощь, то их будут переправлять в их госпитали?

Полина пожала плечами.

— Выходит, что так. Пап, только ты не говори главному, что я тебе сказала…

— Глупышка ты у меня все-таки, Поль! Ладно, садись чай пить. У меня сухофрукты из Азии есть — дынька твоя любимая, вяленая.

Полина открыла дверцу отцовской чёрной «Волги» и юркнула на сиденье. Смущённо поглядела на отца. Тот похлопал дочку по коленке.

— Не волнуйся, милая, я просто поговорю с Георгом, задам несколько вопросов…

— Но ты же мне обещал…

— Полин, я просто с ним поговорю. Даже никаких вопросов задавать не буду. Уверен, Георг сам мне все расскажет.

Они ехали по Носовихинскому шоссе в сторону Купавны. Осеннее солнце нещадно слепило глаза. Полина приоткрыла окно, и свежий ветер взъерошил волосы девушки.

— Полька, закрыла бы ты его лучше! Вот так уши и простужают.

Девушка рассмеялась.

— Я всю жизнь от тебя это слышу, папуль.

Она посмотрела на часы.

— У меня ещё время в запасе, чтобы выпить кофе.

Алексей Петрович покачал головой.

— Опять со своим кофе. Ведь вред от него! Лучше чай пей!

— Такой крепкий, как ты приучился пить там, в Афгане?

Они рассмеялись.

7

Зайдя в двери госпиталя, Полина наскоро попрощалась с отцом и отправилась в свой кабинет. Ей надо было подготовиться к началу рабочего дня: надеть чистый накрахмаленный халат, гладко причесать свои чёрные волосы, слегка мазнуть блеском по губам. С утра она делала обход своих послеоперационных пациентов. После этого она заходила в палату, где лежали уже давно прооперированные пациенты, которых никто не забирал. Многие молодые ребята находились там уже по несколько лет.

В середине дня у Полины были, как правило, плановые операции. Приготовившись к обходу, девушка вышла и направилась к кабинету старшей медсестры. У той всегда был свежий кофе в кофеварке.

Алина Михайловна была не одна. К изумлению Полины, её отец и старшая сестра вдвоём сидели на диване и о чем-то тихо переговаривались.

Девушка на миг смутилась. Похоже, они тоже почувствовали неловкость момента. Отец поднял глаза на дочь.

— Поля? Ты что-то хотела?

Девушка пожала плечами.

— Кофейку хотела.

— Там ещё остался, — Алина Михайловна вскочила с дивана, поправила халат. Суетливо стала искать чистую чашку. — Тебе со сливками?

— Да я сама могу сделать. Не надо так беспокоиться. Я знаю, где сахар лежит, где ложки…

Женщина заискивающе улыбалась и этим ещё больше смущала Полину.

— Слушай, Петрович, мне надо ещё документы кое-какие посмотреть. Пойду-ка я.

— Давай, Алин, — мужчина кивнул ей вслед.

Оставшись один на один с дочерью, Алексей Петрович плотно прикрыл дверь, сел на диван и закинул ногу на ногу. Вопросительно посмотрел на Полину.

— Пап, — девушка покосилась на дверь. — Между вами что-то есть?

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Поль, ты пойми меня правильно. Твоя мать ушла…

— Стоп, стоп, стоп! — Полина вытянула вперёд руку. — Разве я осуждаю тебя? Я просто спросила.

— Тогда, да. Мы с Алиной уже давно встречаемся. Несколько лет.

— Мне просто обидно, почему ты скрываешь это от меня. Я же не ребёнок! Конечно, я хочу, чтобы ты был счастлив, пап!

— Ну спасибо за благословение, дочка! Может, тогда в следующую субботу соберёмся за семейным ужином?

— В субботу не смогу, — Полина улыбнулась. — Приглашена на шашлыки. Как насчет воскресенья?

— По рукам! — отец рассмеялся. Потом посмотрел на часы. — Все, пора к Георгу.

— Ой, и мне тоже пора! Совсем ты меня сбил с расписания.

Алексей Петрович поднялся с дивана, обнял дочь.

— Ну иди! — подтолкнул к дверям.

Медсестра надела зелёный халат на Полину, поправила маску на ее лице. Девушка шагнула к операционному столу, на котором лежал мускулистый молодой человек. Стараясь скрыть замешательство, оглядела присутствующих. Арсения Семёновича сегодня не было, и Полина немного боялась предстоящей операции. Анестезиолог Лена ободряюще улыбнулась.

— Какой у него пульс, давление?

— Давление падает. Большая кровопотеря.

— Пуля застыла в правом легком.

Полина кивнула Оле. Та обрабатывала поверхность кожи йодом.

— Скальпель!

Полина сделала надрез, чтобы высвободить ребро. Оно мешалось. Пуля застряла очень глубоко.

— Дуайен! (реберные кусачки)

Ассистент встал рядом.

Девушка кивнула головой. На самом деле ей так хотелось делать все самой. Она все должна уметь делать без помощи других.

— Давление падает — шестьдесят на сорок.

Надо торопиться. У парня внутреннее кровотечение.

— Тампон! Зажим! Ещё тампон!

Бригада работала слаженно.

— Распатор! Надо отделить оболочку бронхов от легкого. Именно там и застрял свинец.

— Тампон ещё! Щипцы, зеркало! Вот она, пуля! Теперь главное — ее вытянуть и убрать все костные осколки вокруг, пережать все сосуды.

Полина слегка качнула длинными щипцами и потянула за тёмный металлический конус. — Тампон, ещё тампон! Зажим!

Ассистент протянул ей лигатуру. Полина стала накладывать шов.

— Давление продолжает падать!

— Ещё тампон! — Полина посмотрела на часы, висевшие на стене. Оля промокнула её вспотевший лоб салфеткой.

Черт, кровотечение не останавливается!

Она послойно использовала зажимы и электрокоагулятор, чтобы остановить кровотечение. У парня были явные проблемы со свёртываемостью крови.

— Адреналин!

— Давление в норме.

Полина вздохнула. Он очухается. Все будет хорошо!

Закончила зашивать. Кивнула всем в знак благодарности. Казалось, прошло всего полчаса, а на самом деле — почти четыре. Небольшой перерыв. Перекусить, потянуть усталые мышцы, а потом ещё одна операция.

У Полины было прекрасное настроение. Она провела операцию фактически сама, без Арсения Семёновича. Надо обязательно рассказать отцу.

Помыв руки и умыв лицо, Полина пошла в кабинет старшей сестры. Надо посмотреть, кто будет у неё под ножом следующий.

Алина Михайловна была у себя — сидела за своим столом и что-то писала. Увидев Полину, она, скрывая смущение, улыбнулась.

— Как прошла операция? Справилась?

Девушка пожала плечами.

— Думаю, да. Теперь главное — понаблюдать за ним. У этого парня большая кровопотеря. Я сделала ему гемостаз, но у него плохая свертываемость. Сегодня ему надо сделать переливание крови и повторные анализы. У вас, кстати, чаю не найдётся?

— Конечно, найдётся, Полиночка! Сейчас чайник включу.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Алина Михайловна встала из-за стола.

— Вы это… Алина Михайловна, не волнуйтесь так из-за меня! Мой папа — уже взрослый мужик, и у него своя жизнь.

Женщина криво улыбнулась.