Юна-Мари Паркер - Под покровом тайны

– Скажите мистеру Пагсли, – настояла Мэделин с оттенком агрессивности в голосе, – что я должна переговорить с ним по очень важному для него делу и я не уйду, пока не увижусь с ним.

Девица удивилась, она опешила, но потом пришла в себя.

– Она говорит, что это очень важно, Хэнк, – пробубнила она. Снова последовала пауза, затем секретарша, дерзко посмотрев на Мэделин, бросила: – Последняя дверь направо по коридору…

– Благодарю, – ответила Мэделин с подчеркнутой вежливостью.

Шагая по коридору, она услышала, что девица как ни в чем не бывало продолжила разговор по телефону:

– Дороти, ты еще здесь?.. Извини! Так вот, я ему и говорю… Табличка на двери была с претензией на благополучие: «Президент Хэнк Пагсли. „Брандтс моторе“». Постучав, Мэделин вошла и увидела крупного мужчину в рубашке с короткими рукавами, с красным, обрюзгшим лицом. Его руки были покрыты темными волосами. В зубах торчала сигара, которая казалась неотъемлемой частью его существа, и Мэделин подумала, что он, наверное, спит с ней, посасывая, как ребенок соску. Пагсли не встал из-за стола, внимательно разглядывая ее своими маленькими осторожными глазками.

– Ну? – выжидающе произнес он.

Мэделин сделала шаг вперед; ее фигура в элегантном кремовом платье явно не вписывалась в окружающую обстановку. Она указала на стул перед его столом и спросила с преувеличенной доброжелательностью:

– Могу я сесть?

Хэнк наблюдал за ней, выпятив нижнюю губу и широко раскрыв глаза.

– Конечно. Чем могу служить? – спросил он с некоторым интересом.

– Меня зовут Мэделин Делани, – начала она, – и я хочу сообщить вам кое-что, о чем, по-моему, вам следует знать. – Сердце ее учащенно забилось: неизвестно, как он отреагирует. «Однако при любых обстоятельствах, – напомнила она себе, – нельзя упоминать имя Карла».

Хэнк внезапно испугался, и Мэделин решила, что он, вероятно, виновен по меньшей мере в дюжине мелких преступлений, судя по тому, как в глазах этого толстяка отражалась различная степень тревоги – в зависимости от мыслей, беспокоивших его. Мэделин догадывалась, о чем он примерно думал: «Неужели моя жена узнала, что я имею дело с проститутками? А может быть, министерство торговли обнаружило, что я произвожу продукцию низкого качества? И что хуже всего, не собирается ли нагрянуть финансовая инспекция?»

Заметив его волнение, Мэделин выдержала паузу, чтобы он успокоился и привел свои мысли в порядок.

– О чем идет речь? – спросил он хриплым голосом. Мэделин наклонилась вперед и понизила голос:

– Во-первых, прошу уважительно отнестись к тому факту, что я разговариваю с вами, соблюдая полную конфиденциальность, и не спрашивать меня, как я получила информацию, которую собираюсь сообщить вам.

Хэнк несколько секунд переваривал услышанное.

– О чем… э… о чем идет речь? – с трудом повторил он.

– Вы согласны не спрашивать, откуда я все узнала? – настаивала Мэделин.

Хэнк пожал мощными плечами и положил свои огромные, как лопаты, ладони на стол. Он колебался.

– Это зависит…

– Я расскажу вам все, что мне известно, и, уверяю вас, это в ваших интересах, мистер Пагсли.

Желание избавиться от охватившего его беспокойства, а также острое любопытство сработали.

– Хорошо, я согласен. Что вы хотите рассказать мне? Мэделин сделала глубокий вдох.

– Я не сомневаюсь, что вы знаете девушку по имени Кимберли Кэбот.

В глазах его мелькнул страх.

– Вы частный детектив? Вас послала моя жена?

– Ничего подобного, – сказала Мэделин. – Меня не интересует ваша частная жизнь. Однако вы были весьма неблагоразумны, рассказав Кимберли, как уклоняетесь от налогов, переводя доллары телефонной компании в Цюрихе.

Это произвело впечатление. Хэнк вскочил, лицо его побелело, в глазах застыл ужас.

– Я отрицаю это! – выпалил он, тяжело дыша. – Что вы о себе возомнили, ворвавшись сюда…

– Послушайте, мистер Пагсли. Меня не касается, что вы делаете со своими деньгами! – резко сказала Мэделин. – Я не из налоговой инспекции и не из какого-либо другого подобного государственного учреждения. Я здесь потому, что Кимберли грабит вас, и, думаю, вам следует знать об этом.

Замешательство, облегчение, подозрение и, наконец, недоверие промелькнули поочередно на лице Хэнка. Он снова тяжело опустился в свое кресло.

– Что за чушь вы несете? – произнес он более спокойно. Мэделин начала быстро и убедительно объяснять ему, что происходит. Она рассказала о действиях Кимберли, не упоминая имени Карла.

– Я не могу открыть вам, как мне стало известно обо всем этом, – добавила она в заключение. – Но я точно знаю, что каждый раз, когда вы даете санкцию на перевод денег в Швейцарию, она переводит их на свой личный счет. У меня есть номер этого счета.

Наконец убедившись, что Мэделин говорит правду, Хэнк весь собрался, и она увидела по его глазам, как он напряженно думает, что же теперь делать. Сообщить о Кимберли в ФБР? Пожаловаться в «Центральный Манхэттенский банк»? Лично разобраться с Кимберли?

Мэделин пришла ему на помощь в поисках решения.

– Вы ничего не сможете сделать, потому что у вас самого возникнут проблемы с финансовой инспекцией, и Кимберли знает это. Она не сомневается, что вы будете молчать, даже если узнаете о ее мошенничестве. Вот почему она уверена в своей безнаказанности.

– Проклятая сука! – взорвался Хэнк. – А я-то думал, что она просто модель! Вот так модель! – Он сплюнул с отвращением. – И что же мне делать теперь? Вам известно, сколько денег она украла?

– Как часто вы переводили деньги?

– Каждые две недели… свыше трехсот тысяч долларов каждый раз! – Он застонал в отчаянии.

Мэделин, приподняв брови, быстро подсчитала.

– Значит, она присвоила себе более миллиона долларов на данный момент. Может быть, даже полтора миллиона.

– Вот сволочь! – Хэнк сидел ошеломленный, слепо глядя на бумаги, лежащие перед ним на столе, и думая об украденных у него деньгах. – Я должен выпить, – пробормотал он. Выдвинув ящик своего стола, Хэнк извлек наполовину опорожненную бутылку виски, прихватив ее своими потными пальцами. – Хотите?

– Нет, спасибо.

Он налил янтарную жидкость в бумажный стаканчик и с шумом глотнул, разрядив тишину жалкого офиса. Глаза его выражали невыносимую боль, и на мгновение Мэделин стало жалко его.

– Кое-что мы все-таки можем сделать, если объединимся, – отважилась предложить она.

– Скажите мне только одну вещь… Нет, две.

Мэделин покачала головой:

– Я с самого начала предупредила, что не могу раскрыть источник информации.

– Но вы можете сказать, зачем вам все это? – возразил он.