Кей Хупер - Вещие сны

Риген кивнула. В ее темных глазах блестели слезы.

— Я это понимаю, — продолжала увещевать ее Джоанна. — Я думала то же самое о своем папе, когда случилось несчастье. Я долго его проклинала, потому что проклинать было больше некого. Но мой папа сделал все, что мог, чтобы спасти маму. И твой папа тоже сделал бы все, что мог, если бы он там был. Но его там не было, Риген. Он был дома, он не знал, что мама в опасности. Как он мог ее спасти? Как он мог ей помочь?

После долгого молчания Риген сказала:

— Я все равно сержусь на него, Джоанна.

— Это ничего, малышка. Если ты немного подумаешь, то поймешь, что он не виноват в том, что мама умерла. Пройдет время, и ты перестанешь на него злиться. Пройдет время, и тебе уже не будет так тяжело.

— Не будет? Правда?! — В этом детском голосе было столько неизбывной боли, что у Джоанны едва не разорвалось сердце.

— Клянусь тебе! Ты всегда будешь тосковать по своей маме, но наступит день, когда тосковать о ней не будет так больно.

— А ты до сих пор тоскуешь по маме и папе?

— Очень, — кивнула Джоанна. — Но теперь это уже по-другому. Мне грустно, и мне хотелось бы, чтобы они были со мной, но я уже не просыпаюсь в слезах каждую ночь.

— А я просыпаюсь, — призналась Риген. — Каждую ночь.

— Вот и хорошо, что ты плачешь. Это помогает преодолеть боль.

Риген кивнула и снова замолчала, скользя ладонями по блестящему хромированному штырю перед седлом карусельной лошадки. Вдруг ее лицо стало очень серьезным, и она повернулась к Джоанне.

— Вчера ваша машина разбилась, да?

Хотя Джоанна и рада была сменить предмет разговора, она насторожилась: взрослые сплетничают — это естественно, но откуда про это знает Риген, которая так далека от жизни города?

— Господи, где же ты это услышала?

— Сегодня утром миссис Портер рассказывала миссис Эймс, — ответила Риген, с уважением произнося полные имена учительницы и экономки. — Вы… вы ведь не пострадали, Джоанна?

— А как ты думаешь? — Джоанна улыбнулась и приняла позу типа «вот я какая».

Риген некоторое время серьезно и внимательно изучала ее, потом улыбнулась.

— Вы в порядке. Я рада.

— Я тоже. Ты знаешь, это было не так уж страшно. Я вовремя свернула на пастбище и всего-то снесла несколько стогов сена.

— Хорошо, что лошади мистера Кука в это время там не паслись, — серьезно заметила Риген.

— Да, это хорошо.

Джоанна смотрела на девочку, решая, как вести себя с ней дальше. Ей очень не хотелось расспрашивать Риген о матери, но больше спросить было некого. Она подумала о мистере Маккенне, но он наверняка не захочет говорить о своей жене.

Тем не менее, этот одиноко стоящий дом — тоже часть сна и, возможно, играет куда более значительную роль, чем просто указывает на место, где жила Кэролайн, а теперь живет Риген.

— Джоанна?

Джоанна заморгала и улыбнулась.

— Прости. Я задумалась.

— Мама говорила, что здесь хорошо думается, — сказала Риген, снова глядя на море. — Когда ей хотелось побыть одной, она приходила сюда. Как вы думаете… ее душа все еще здесь, Джоанна? Она меня хранит?

— Не знаю, здесь ли ее душа, — честно ответила Джоанна, — но она точно хранит тебя, Риген. Она тебя очень любила.

Почти тотчас они услышали отдаленный звон колокольчика.

— Ты не возражаешь, если я пойду с тобой? Я бы хотела поговорить с твоим папой, если, конечно, он дома, — сказала Джоанна.

— Он дома, — ответила Риген.

«Гриффин бы этого не одобрил», — подумала Джоанна. Скотт Маккенна входит в список подозреваемых, и Гриффин, конечно, будет в ярости, если узнает, что она разговаривала с ним наедине. Джоанна и сама чувствовала себя не лучшим образом, особенно если учитывать, что, возможно, именно Скотт хотел убить ее вчера.

Но она считала своим долгом узнать правду о Кэролайн, и если есть надежда узнать ее от Скотта, то, значит, нужно поговорить с ним. В конце концов, кто, как не он, знал свою жену лучше всех. Он прожил с ней больше десяти лет, а истинный характер человека ярче всего проявляется в рутине повседневной жизни.

Джоанна и Риген шли через небольшую рощицу, отделявшую беседку Кэролайн от дома, и Джоанна лихорадочно думала, как построить беседу со Скоттом.

Вы любили свою жену?

Не вы ли стали причиной смерти вашей жены?

Не вы ли пытались меня убить?

Нелепо, что и говорить!

Она так ничего и не придумала, а между тем они прошли по замечательно ухоженному двору и уже поднимались по лестнице. Риген открыла перед ней дверь, провела через фойе, а потом и через холл к левой лестнице.

— Его кабинет здесь, — бросила Риген через плечо. — Кабинет Дилана в том конце холла, но Дилан, кажется, сейчас в городе, а Лисса приходит сюда редко. Так что папа сейчас один. Я провожу вас, а потом пойду к миссис Портер.

Джоанна не возражала. Однако она таки растерялась, когда Риген открыла дверь отцовского кабинета и без всякого предисловия объявила:

— К тебе Джоанна.

Скотт был в комнате один. Он поднялся из-за стола, как всегда бесстрастный и невозмутимый.

— Здравствуйте, Джоанна. Проходите.

Сказал паук мухе.

Так она должна бы себя чувствовать, но почему-то все ее опасения мгновенно рассеялись. Она не смогла бы объяснить почему, и даже сама этого толком не поняла, но от Скотта не исходило абсолютно никакой угрозы.

— Пока, Джоанна, — попрощалась Риген, уходя.

— Пока. — Джоанна проводила глазами девочку, которая, больше ни слова не сказав отцу, исчезла в холле. Потом, закрыв дверь кабинета, Джоанна подошла к стулу, стоявшему у стола Скотта. Интерьер кабинета ее не удивил, примерно этого она и ожидала: очень чисто, оптимально организовано и очень по-мужски. На полках дорогие, переплетенные в кожу книги; прекрасно натертый паркет; на столе идеальный порядок.

— Вы полагаете, это разумно — так часто видеться с Риген? — спросил он.

— Вас это заботит? — ответила она вопросом на вопрос.

Скотт на мгновение растерялся, потом, пожав плечами, сказал то, чего Джоанна предпочла бы не слышать:

— Туше. Садитесь, Джоанна.

Как он может так бессердечно относиться к этой девочке? Джоанна искренне не понимала, в чем тут дело. Она села, подождала, когда он тоже усядется, размышляя при этом, есть ли у нее хотя бы слабая надежда разобраться в этом холодном и загадочном человеке.

— Чем могу быть полезен? — вежливо спросил он.

— Тем, что расскажете мне о Кэролайн, — с места в карьер заявила Джоанна.

Скотт откинулся на спинку стула и в упор посмотрел на нее, совершенно не выказывая удивления ни такому требованию, ни ее внезапному, без приглашения, появлению в доме.

— Не будете ли вы так добры объяснить мне свой настойчивый интерес к моей жене?