Дженнифер Эстеп - Укус Паука

И прильнула губами к его губам.

Кейна словно ударило током. Он буквально взорвался. Зарычал и резко притянул меня к себе. Затем развернул и прижал к стене, сминая мягкую ткань платья. Впился в меня поцелуем. На этот раз я даже не стала его дразнить. Язык детектива уже проник в меня. И я была этому несказанно рада.

В ноздри ударил его аромат — пьянящий и резко-мыльный, — и я совсем потеряла голову. Мои руки были повсюду. На его лице, на шее, груди. Я гладила его, трогала и жаждала большего. Жаждала чувствовать каждый дюйм его тела. Старалась продлить этот сладостный миг, который закончится, как только мы переступим порог комнаты.

Справившись с платьем, Донован Кейн приступил к трусикам. Ловко сорвав их, он ввел в меня два пальца. Я застонала, вся уже влажная, снедаемая желанием, и обхватила детектива ногой за талию, предоставляя ему свободу действий. Пальцы Кейна внутри меня двигались в быстром, ритмичном темпе, проникая с каждым разом все глубже и глубже. Он застонал вместе со мной.

— Я мечтал об этом с той самой минуты, как впервые увидел тебя на балконе, — прошептал он мне в губы. — Мечтал почувствовать тебя.

— Тогда не останавливайся. — Мой голос охрип от желания. — Не останавливайся.

Наши губы и языки вновь слились, а Донован все продолжал меня ласкать.

Нас поглотили такие чувства, такая страсть, что мы не могли больше сдерживаться. Свободной рукой Донован выудил бумажник из кармана брюк, затем сбросил его на пол. Я попыталась стянуть с него боксеры, но черный шелк зацепился за возбужденную плоть. С досады я рванула гульфик, убирая преграду, а Донован, разорвав зубами обертку из фольги, надел презерватив.

— Сейчас, — прохрипела я. — Сейчас.

Кейн поднял меня, и я обвила его ногами. Прижав спиной к стене, он резко вошел в меня и стал двигаться мощными, быстрыми толчками в исступлении, накрывшем нас обоих.

Я снова застонала, почувствовав, как он входит все глубже, и впилась ногтями в его плечи.

Всякий раз, когда он погружался в меня, я все сильнее сжималась вокруг него, устремляясь к вожделенному оргазму. К сладостной разрядке. Кейн уткнулся мне в шею. Металлический держатель рядом с нами дрожал и гремел, откликаясь на наши движения.

Как же чертовски хорошо, до боли!

Но слишком стремительно. Не прошло и минуты, как Кейн, сделав последний рывок, содрогнулся всем телом и достиг апогея. Я почувствовала, как он сник и выскользнул из меня. Вот вам и выдержка. Я слишком сильно и быстро его завела. Он кончил, а я все еще изнывала от горячего, пульсирующего желания. И не собиралась оставаться неудовлетворенной.

— Я... прости. — Поставив меня на пол, Кейн отступил назад. — Это было слишком грубо.

— Это не было слишком грубо, — сказала я. — Но мы еще не закончили.

Я положила руки ему на плечи и подтолкнула детектива к диванчику. Уткнувшись в него икрами, Кейн плюхнулся на пружинные подушки. Я оседлала его, избавила от использованного презерватива и сжала руками мощный член. Дыхание Донована у моей шеи участилось.

— Ну же, детектив. Давай, пробуждайся. — Я дразнила влажную плоть острым кончиком ногтя.

— Это вызов? — После секса его голос стал низким и хриплым. Кейн обхватил меня за талию и притянул к себе.

Встав на колени, я потерлась о его член интимным местечком.

— Скорее стимул.

Детектив, не мешкая, возродился к жизни и достал из бумажника новый презерватив. Настала моя очередь верховодить. Я задавала темп, неспешно и постепенно направляя Кейна: то приподнимаясь, то опускаясь на него, с каждым разом чуть глубже и чуть быстрее, пока он снова и снова негромко повторял мое имя. Джин, Джин, Джин. Словно какую-то молитву... или проклятие. В жизни не слышала ничего сексуальнее.

Кейн застонал. Обхватив руками мою грудь, он сжимал ее сквозь ткань платья и лифчик, распаляя меня все сильнее.

Губы его касались моей шеи, и он дразнил меня, прихватывая кожу зубами. Я обхватила Донована за плечи, подстегивая; крепкие мускулы бугрились и перекатывались под моими руками. Мои мышцы сжимались и ускорялись в ответ. Давление во мне всё нарастало и нарастало.

Я запрокинула голову и позволила оргазму унести меня прочь.

* * * * *

Закончив, мы сидели на том же диванчике. Плечо к плечу, моя голая нога у него на колене. Мы, конечно, не сплелись в объятиях, но и не отстранились друг от друга. Мне хотелось склонить голову ему на плечо, закрыть глаза и расслабиться. И позволить себе в полной мере насладиться кратким мгновением мирного счастья. Но я не могла этого сделать. Секс уже сам по себе был тесным контактом. И хотя мы не занимались любовью, быстрым перепихоном это тоже не назовешь. В груди начали распускаться чувства к детективу. Но мне не хотелось сейчас слишком много об этом думать.

Тем не менее я не ошиблась. Донован Кейн оказался отличным любовником. Уже очень давно я не ощущала себя такой удовлетворенной. Что и говорить, опытный мужчина — это не ребята из колледжа, с которыми я обычно спала. Мальчишки радовались уже тому, что занимаются сексом, и не горели желанием сделать что-нибудь эдакое, опасаясь меня отпугнуть. Например, трахнуть жестко и быстро, как Донован. Или позволить мне сделать нечто подобное с ними.

Ни с того ни с сего детектив начал смеяться. Он давился смехом, пока не сложился пополам, упав грудью на колени.

— Что смешного? — спросила я.

— Всё. Мы. Ты. Я. Вместе.

Я приподняла бровь:

— Вот уж не думала, что оргазм такая смешная штука. Или я ошибаюсь?

Кейн вытер слезы истерического смеха с разгоряченного лица.

— О, нет! Оргазм был нешуточный. Но ты преступница, ты убиваешь людей, ты убила моего напарника. А я детектив, полицейский, предположительно один из хороших парней, и я только что трахнул тебя. Дважды.

— Так в чем же проблема?

Донован Кейн посмотрел на меня:

— Ты и вправду такая хладнокровная? С каменной плитой вместо сердца и льдом вместо крови в венах?

Опять двадцать пять. Однако этими банальными словами детектив охарактеризовал меня точнее, чем хотел.

— Неужели ты не понимаешь, что я совершил? — спросил Кейн. — Пошел против собственных убеждений. И ради чего? Тебя?

Он отстранился. Ничего неожиданного, но все же слова больно меня укололи. Я подавила зарождавшуюся в груди нежность, ожесточилась, и лицо вновь застыло в холодной маске.

— Ты не веришь в секс с женщинами? — Я сохранила беззаботный тон в надежде спасти хоть что-то. Жалкие крупицы счастья, которые буду потом вспоминать.

Кейн запустил руку в короткие черные волосы и взъерошил их пуще прежнего.