Норма Бейшир - Единственная

Часом позже у любителей поло и «конников» только и разговоров было что о сногсшибательном известии: Гевина Хильера отвели в полицейское управление.

— Надо раздобыть вечерние газеты, — сказал Эрик Лангонь.

— Да и так уже все ясно, — отозвалась Дасти.

— А я еще не совсем поняла, что все же произошло, что сделал Хильер? — спрашивала Слоун мужа.

— Видишь ли, его стальная компания попала в полосу серьезных финансовых проблем. Под угрозой оказалось все его состояние. Он попытался скрыть это, особенно от маклеров и акционеров, наделал уйму долгов. А отдавать нечем.

— Но почему он хотел убить тебя?..

— Не меня — Лэнса. Именно Лэнса должны были убрать сегодня.

Но Слоун все равно недоумевала.

— Он ведь знал, что Лэнс путался с его женой, знал и не выгнал раньше…

— Не мог, точнее хотел, но не мог. Хильер — бизнесмен. Его доброе имя немало значит в деловом мире. Выгнать Лэнса означало расписаться в правдивости сплетен. А Хильер не хотел быть посмешищем — ни в глазах общества, ни у кредиторов.

Слоун что-то начинала понимать.

— Ну, а как же Лэнс, или точней ликвидация Лэнса могли помочь Хильеру разрешить финансовые проблемы?

— Не знаю, насколько верно мое предположение, но думаю, я прав… Он уже многое продал из своего имущества: дома, скаковых лошадей, часть коллекций. Но этого не хватало. Тогда пошли в ход страховки. Его высокопородные лошади были застрахованы…

— Те самые, которые пострадали на ферме Силвер-Лиф…

Джордан кивнул.

— Конечно, он не сам все эти уголовные дела творил. Большие деньги заплатил исполнителю. Но куда меньше, чем получал потом по страховке. В Интерполе на него такое досье завели — потолще телефонного справочника Манхэттена.

Слоун не могла до конца поверить в такую подлость.

— Когда Хильер понял, что страхование лошадей не так уж выгодно, он решил перейти на другой источник: хозяин команды держит в своих руках страховки игроков. Каждый из нас застрахован. А начать с Лэнса он решил по многим причинам. Во-первых, избавлялся от любовника своей жены. Во-вторых, для босса не было тайной, что Лэнс употреблял наркотики. Ян узнал, что кто-то подложил Лэнсу наркотики в футляр для клюшек… А удайся Хильеру его план — руки чисты. Получив деньги в страховой компании, он поклянется, что даже не подозревал о наклонностях Лэнса.

— Тогда на самом деле он — преступник, — в раздумье произнесла Слоун.

— Само собой.

«Но ведь он на этом не остановился бы, — подумала Слоун с содроганием, — рано или поздно на месте Лэнса оказался бы и Джордан».

— Твой муж преподнес нам сюрприз, — обратилась Джилли к Надин Хильер.

— Знаешь, я подозревала, что Гевин — расчетливая и холодная скотина. Но не думала, что он способен на убийство…

Теперь удивилась Джилли.

— Неужто даже не догадывалась?!

— Ни разу в голову не приходило.

— Да… А я полагала, что на такое способен только Макс.

Надин не ответила.

— Что ты собираешься делать?

— Пока ничего, — как-то неопределенно протянула Надин. Джилли неожиданно спросила ее:

— А ты не знаешь хорошего юриста по делам о разводах?

Мартас-Винъярд, май 1990

Перед Слоун лежали исписанные листки. Все-таки она поставила последнюю точку: роман «Победитель получает все» завершен! Может быть, это ее лучшая вещь! События последних двух лет не могли не отразиться на сюжете. Слоун постоянно думала о неожиданных поворотах своей судьбы — и теперь они сложились в знакомые ей характеры, жизненные коллизии. Все шло прекрасно, единственную сложность представлял конец, потому что все прежние произведения Слоун заканчивались на грустной ноте: жаль навсегда расставаться с героями, ставшими близкими друзьями.

Для этого романа Слоун искала иную концовку: да, какая-то часть ее жизни завершилась, но открывалась новая страница. Так было в действительности, так должно быть и на бумаге.

Когда Слоун покончила с таблетками, она поняла, что в самом деле вступает в новое русло бытия, верней, они с Джорданом вступают. Их маленькую команду трепали страшные бури, но они выстояли. Недавно даже обсуждалось возможное изменение в их семье. Еще бы одного человечка, а? Слоун сейчас тридцать восемь, но она чувствовала себя уверенно и спокойно. Разница в возрасте с мужем больше не беспокоила ее. Все получилось, как предсказывал Джордан: «Если не стараться видеть в чем-то неразрешимую проблему, ее и не возникает».

Поднявшись со стула, стоявшего у окна, Слоун аккуратно собрала листки. «Завтра отошлю рукопись секретарю в Нью-Йорк, через недельку-другую все будет перепечатано и можно отдавать роман издателю, — подумала Слоун. — На этом я пока остановлюсь и не буду начинать в этом году ничего нового». Пусть на какое-то время исчезнет известная писательница Слоун Дрисколл, исчезнет и Сэмми Дуглас — останется лишь жена Джордана, миссис Филлипс. Этого вполне достаточно для счастья. Более чем достаточно…

Войдя в спальню, Джордан тут же плюхнулся на кровать со словами:

— Я решил создать свою собственную команду!

Слоун, уютно свернувшись в кресле с газетой в руках, улыбнулась его словам:

— Твой отец будет счастлив, услышав эту новость.

— Но я вовсе не собираюсь предлагать ему спонсорство.

Слоун удивилась.

— Но как же ты собираешься…

— Я собираюсь взять партнера! — Джордан стащил наконец свои кожаные высокие ботинки и расстегнул спортивную рубашку. — Антонио Альвареса.

Слоун выронила газету.

— Альвареса?! Но ведь вы не выносите друг друга…

— Когда сталкиваемся на поле. Но в одной команде — уверен — станем несокрушимой силой.

Слоун все же усомнилась:

— У тебя же никогда раньше не было с ним дел. Я имею в виду, в бизнесе…

Джордан помолчал немного, размышляя над словами Слоун.

— А мы посмотрим, как обернется дело, и подходящий ли Альварес партнер.

— Уже так далеко зашло?

— Я просил Тонио приехать сюда, если я не смогу этого сделать сам.

— И он приедет? Сюда, в Мунстоун? — Слоун была поражена.

Джордан спокойно кивнул.

— Должен приехать утром.

— О, предстоит год больших свершений… впрочем — для нас обоих.

Джордан внимательно посмотрел на жену.

— То-то я чувствую: тебя волнует нечто большее, чем мои дела с поло.

Слоун улыбнулась:

— Угадал. Сегодня я кончила свой роман.

— Грандиозно! — Джордан пришел в восторг. — Значит, до конца года ты не будешь ничего писать?

— По правде говоря, у меня несколько иные планы. Сама от себя не ждала такой прыти.