Виктория Хольт - Гробница Фараона

«… дорогостоящий проект даже для вас. Я окажу вам финансовую помощь. Жаль, что по состоянию здоровья не могу поехать с вами. К чему вам брать с собой инвалида? А жаркий климат наверняка меня прикончит. Приходите ко мне завтра. Я хочу обсудить наш план, как давно я мечтаю объединить наши семьи. Ваш сын и моя дочь. Он так сильно похож на вас, порой я слушаю его и думаю, что это вы говорите. Я даю вам приличную сумму при условии, что ваш сын женится на моей дочери. Таково мое условие. Не будет свадьбы — не будет денег. Я давно мечтаю об этом. Мои адвокаты уже оформили необходимые документы и в день свадьбы моей дочери и вашего сына деньги незамедлительно поступят на ваш счет. Объясните мальчику, все зависит от него. Мой дорогой друг! Моя дочь и ваш сын, моя энергия и ваш ум! Достойное сочетание для наших будущих внуков.

До встречи завтра, Ральф Б.»

Я смотрела на письмо. Слова плясали перед глазами.

«Ваш сын и моя дочь». Он имел в виду Теодосию. Тибальт знал условия завещания. Естественно, когда сэр Ральф заинтересовался мной, а Теодосия пожелала выйти за Эвана, тогда он предложил меня в качестве невесты. Поэтому он и послал за Тибальтом. «Джудит — моя дочь. Завещание останется в силе, если ты женишься на ней». Сэр Ральф любил меня и знал, что я влюблена в Тибальта. И он дал мне Тибальта, пусть даже за взятку.

Все становилось понятным.

Теодосия вышла замуж по любви. Бедная Теодосия, недолго она наслаждалась семейной жизнью. Я вышла за Тибальта, и договор вступил в силу.

А теперь деньги находятся у Тибальта, и Табита свободна.

Табита всегда вела себя странно, у нее столько тайн. А Тибальт… а что я знаю о Тибальте?

Я любила его много лет. Да, как мечту. Но и сейчас я люблю его не меньше. Но я узнала, что он становится безжалостным, если дело затрагивает его профессию. А если речь пойдет о его семейной жизни?

Да что это со мной?

Я подошла к окну и открыла ставни. Посмотрела на реку. Мужчины в белом, женщины в черном, в город входит караван верблюдов, пастух гонит трех коз. Река сверкает в ярком солнечном свете, жаркий воздух наполнил комнату. С минарета раздался голос муэдзина. Сразу же стих шум и прекратилось всякое движение, будто все окаменели.

На этой мистической земле может произойти что угодно. Как мне захотелось увидеть родные зеленые поля, почувствовать нежный юго-западный ветерок, ласкающие капли дождя. Хотелось обрести покой и защиту в объятиях Доркас и Элисон.

Я чувствовала себя одинокой, незащищенной, черная зловещая тень подползает ко мне все ближе.

Я слишком импульсивная и эмоциональная. «Не делай поспешных выводов, — слышу я голос Элисон. — Ты придумываешь драматические обстоятельства, а потом подгоняешь все под свою схему. Пора это прекратить». Элисон права.

«Взгляни на вещи трезво… Оцени реально. Постарайся увидеть самое плохое и найди выход из положения».

Да, я ревную, потому что люблю Тибальта любовью собственницы. Я хочу, чтобы он принадлежал только мне. Не хочу делить его ни с кем, даже с его профессией. Я старалась приобрести больше знаний, с детства интересовалась археологией. Но я дилетант и не могу рассчитывать, что большие профессионалы будут разговаривать со мной на равных. Я ревную, потому что он проводит больше времени на раскопках, чем со мной.

Это логично и объяснимо, но я забыла кое-что. Голос Табиты, сказавший: «Слишком поздно, Тибальт».

И я прочла письмо сэра Ральфа сэру Эдварду. Предлагалась взятка, чтобы выдать замуж дочь: четверть миллиона фунтов для проведения экспедиций.

Деньги перешли в другие руки, которые используют их по назначению. А теперь и Табита стала свободной. Я сыграла свою роль.

Нет, мои рассуждения смехотворны. Многие женятся из-за денег. Но они не убивают.

Вот. Я назвала вещи своими именами. Неужели я могу подозревать Тибальта и Табиту в таком страшном преступлении? Нет. Табита добрая. Она мне сочувствовала, когда я вынуждена была работать у леди Бодреан, Табита давала мне книги. Как же я могу подозревать ее? А Тибальт. Я подумала о нашем браке, нашей любви, нашей страсти. Он не мог так притворяться. Он любит меня не так сильно, как я люблю его, но я это объясняю разницей наших темпераментов.

Но права ли я? Что я знаю о Табите и Тибальте?

И вновь нехорошие мысли закружились в моей голове. Я унаследовала страх Теодосии. Теперь я понимаю, что она чувствовала, когда слушала слова гадания. Теперь мне знаком тот ужас, который охватывал ее.

Мы приехали в незнакомую страну. Страну тайн, непонятного вероисповедания, где боги живы отмщением. Все, что дома воспринимается как странное или забавное, здесь вполне реально.

Предчувствия Теодосии о грозящей беде оправдались. А мои предчувствия? Не могу находится в своей комнате. Лучше выйду на балкон.

Спускаясь по лестнице, я встретила Табиту.

— О, Джудит, где ты была? Я тебя искала.

— Гуляла по рынку, а потом вернулась. Очень жарко.

— Я тоже там была. Знаешь, что мне нагадали сегодня? Скоро у меня появится жених. Видишь, не сегодня-завтра мне повезет.

— И на этот раз никакой летучей мыши?

— Нет, только нагадали мне мужа.

— Я хочу вас поздравить… обоих. А кто жених?

Табита засмеялась.

— Пока рано говорить. Еще никто не сделал мне предложения. Видимо, придется подождать.

Она улыбнулась и пошла вверх по лестнице. Меня трясло, как в храме в тот день. Я вышла на балкон, но и на жаре продолжала дрожать.

Я не сказала Тибальту, что прочла письмо. Я спрятала его в кожаную коробочку, которую купила в лавке у Ясмин. Подкладку в папке я зашила и уложила все письма по порядку.

Зашел попрощаться Леопольд Хардинг.

— Мне было очень приятно беседовать с вами. Даже сейчас мне не хочется уезжать.

Тибальт пригласил его посетить наш дом в Англии.

В гостинице назначили конференцию. Я поняла, что деньги, ассигнованные на данную экспедицию, подошли к концу и нужно решать, что делать дальше.

Тибальт беспокоился, что большинство выступит за свертывание экспедиции. Он не мог согласиться с таким решением.

— Остановиться на данном этапе… огромная ошибка. Это все из-за нелепых разговоров, — досадовал Тибальт.

Он, Теренс, Хадриан и остальные ушли совещаться. Во дворце без них стало тихо.

Слуга сообщил, что пришел рабочий с раскопок и просит перевязать ему рану. Мое лекарство стало знаменитым.

Во дворе я увидела друга Ясмин.

— Леди, — он показал мне ладонь, из которой слегка сочилась кровь. Я поняла, что это лишь предлог поговорить со мной, рана совсем несерьезная. — Ясмин мертва. Ясмин бросили в реку.