Лорен Хендерсон - Земляничная тату

– Один мой друг пользуется черной зеркальной плиткой. В ней отражение твоей морды выглядит гораздо более лестным.

– Отличная мысль. Надо бы раздобыть такую. Так вот… Кейт. Он была особенной. Ты была с ней знакома?

– Совсем чуть-чуть. Но она мне очень понравилась.

– Эта девушка разбила мое долбаное сердце, – Лео протянул мне зеркало. – Я запал на нее, потому что она была охренительно целеустремленной. Энергия так и перла. Знаешь, я ею по-настоящему восхищался. Профессионал! И очень честолюбивая. Потому-то, конечно, меня и бросила. Я ведь мудак и раздолбай, живу в дыре и малюю картинки.

Я вернула ему опустевшее зеркало. Помнится, Дон и Сюзанна поминали в связи с Лео героин, но инстинкт, не говоря уж о хороших манерах, подсказал, что не стоит поднимать сейчас эту тему. Вместо этого я сочувственно прищелкнула языком.

– За какую работу я только ни берусь, – продолжал Лео. – В смысле, я не только этим занимаюсь. – Он махнул рукой в сторону зеркала и весов. – Один раз подрядился пробовать кокаин для наркологического центра, можешь себе представить? Тебя подключают к штуковине, которая мозги сканирует, и дают порцию, а ты должен рассказывать, какой кайф ловишь.

Он поймал мой недоверчивый взгляд.

– Не, правда! Правда, потом тебя начинает ломать, туда-сюда, ну и говоришь этим парням, что хочешь добавить. А они все это время сканируют тебе мозги. Классная работа, да? И еще платят за это. В последний раз я получил в супермаркете кредит на двести пятьдесят баксов. Одно плохо – потом достают лекциями о вреде наркотиков. Но это они только для вида, работа такая. Ведь если б не было наркотиков, они бы остались без работы. – Лео вытер зеркало пальцем. – А еще я продаю свои ноги как модель.

– В смысле, для журналов мод? – недоуменно спросила я.

Почему-то не верилось, что Лео снимается в белых шелковых носках и лаковых модельных туфлях.

– Да нет! – отмахнулся он. – Для фетишистов, которые от ног тащатся.

Я опустила взгляд на его разбитые башмаки.

– Не прими за упрек, но мне кажется, лапы у тебя вполне среднего размера. Я всегда считала, что фетишисты обожают огромные ножищи.

– Их в первую очередь интересует разлапистые ноги, – со знанием дела возразил Лео. – Этот парень, оператор, просто без ума от широченных ступней. В длину-то они у меня средние, а вот полнота самая большая. И еще ноги у меня костлявые, а этим фетишистам чокнутым как раз такие и подавай. Мол, вены лучше проступают.

– Чего только не узнаешь!

– Дико, да? – согласился Лео. – Ты не поверишь, что эти уроды с ногами вытворяют. У меня даже кассета есть, если хочешь.

Он встал и отыскал в стопке кассету. На обложке красовались две кокетливо-костлявые ноги. Но больше всего меня поразило название.

– «Грязные и непотребные – непристойное порноножие», – прочла я.

– Так легко я пять сотен еще не зарабатывал, – заверил меня Лео.

– Так ты что – просто сидел, а он снимал твои ноги? – недоверчиво спросила я.

– Ага, журнал читал. Правда, в какой-то момент увлекся их выкрутасами. Знаешь, они такое вытворяли с моими ногами, охереть можно. Нет, ничего ужасного, просто щекотно. Если забыть, кто этим с тобой занимается, можно и самому пристраститься. Понимаешь, о чем я? Чертовски странное состояние.

Я с минуту пыталась вообразить эту картину.

– Я заметил, ты обратила внимание на мои колдовские знаки, – наконец сказал Лео. – Похоже, тебя они не смутили. Большую часть я перерисовал из книг, а потом кое-что добавил сам.

– А для чего они?

– Защита, – просто ответил Лео.

Я сосредоточенно смотрела на знаки. В какой-то миг мне почудилось, что их властные контуры отделились от стены и поплыли на меня. Краем глаза я видела, что Лео за мной наблюдает. Лео, крутой парень, обитатель бандитского Ист-Виллиджа, ограждал себя от зла колдовскими знаками, как пенсильванский переселенец в стародавние времена. Странно, но я почувствовала к нему симпатию. Чем-то Лео напоминал меня – точнее ту, кем я могла быть: неприкаянную, нервную неудачницу, кичащуюся своими пороками и мимолетными связями. Именно такую жизнь я отвергла, когда бесцельно слонялась по Лондону – инстинкт самосохранения не позволил мне пойти по этой дорожке. Я была сильнее Лео. Мне не требовались колдовские знаки на стенах. Но я ведь была и удачливее. У меня есть своя квартира, собственная территория. Мне не надо ее метить.

– Знаешь, тебе надо заняться этими знаками серьезно. – Если Лео сосредоточится на колдовских символах, он наверняка добьется успеха. Я готова была в этом поклясться.

– Я предложил Кейт разрисовать ее квартиру, – сказал он. – Подобрать что-нибудь под ее вкус. Но Кейт отказалась. – Лео смотрел на знаки, но я знала, что он видит за ними лицо Кейт. – Жаль, что она мне не позволила, – тихо сказал он.

– Она умерла не дома, Лео.

Он пожал плечами и глубоко вздохнул.

– Все равно могли защитить. Никогда ведь не знаешь наперед.

Мы помолчали.

Я представляла неподвижное тело Кейт на скамейке в Центральном парке, на рыжих волосах осела предрассветная тяжелая роса. Что видел Лео, я сказать не могла. Возможно, квартиру Кейт, расписанную магическими знаками.

– Защита, – прошептал Лео. – Она нам всем нужна… Охеренно нужна.

Комната Лео оказалась «машиной времени»: переступаешь порог, за спиной запираются замки, и мир перестает существовать. Выбравшись в ночную тьму, я долго крутила головой – что-то вдруг стряслось с моим чувством ориентации. Наверное, всему виной кокаин, а не «капсула времени». Лео предложил меня проводить, но я отказалась и загрохотала вниз по железной лестнице. Сверху эхом доносился скрежет дверных засовов, на которые запирался Лео – добровольный узник наших дней. Или городской монах из футуристического фильма. Современный вариант монастыря в Нижнем Ист-Сайде.

Из первой попавшейся забегаловки я позвонила Ким. Пытаясь перекрыть грохот музыки, она прокричала, что ждет меня. Ким добавила, что Лекс тоже в баре – собственно, на это я и рассчитывала. Бар «Клюшки» находился недалеко, а кокаин словно приделал мне реактивный двигатель. Я достала из сумки свою новую шапочку, нахлобучила по самые брови в стиле неприкаянной бродяжки. Выглядела, наверное, чучело чучелом, но кто разглядит в этой нью-йоркской темени. К тому же, сейчас для меня важнее маскировка.

Все оказалось проще, чем я предполагала. Напротив входа в «Клюшки» спрятаться было негде – лишь двери магазинов, которые были закрыты такими крепкими ставнями и решетками, словно их уже несколько раз пытались пробить тараном. Если подобное здесь вообще практикуется. А если нет, то предлагаю внести этот прием в список культурных влияний Шизовой Британии, наряду с «Спайс Гёрлз» и дохлыми акулами.