Ник Коулридж - Смертельные друзья

Я слышал, как отзванивает зуммер далеко в Клэпхеме, и думал, кто поднимет трубку. Хорошо бы Кэзи, недавно она и это стала уметь делать.

– Алло? – Мне ответил незнакомый мужской голос. – Алло, можно попросить Кэзи? Это кто?

– Это Пол. Кто ее спрашивает?

– Ее отец.

– А, да. – Мужчина на том конце провода замялся. – Сейчас позову.

Слышно было, как Пол подзывает Кэзи из сада. «Кэзи, тебя папа спрашивает по телефону». Потом: «Да, Салли, это Кит, он спрашивает Кэзи». После паузы: «Не знаю. Я просто снял трубку. Конечно, сказал, кто, как же я мог не ответить, если он спросил».

Послышался топот маленьких ножек, и Кэзи взяла трубку.

– Привет, папа!

– Привет, дорогая! Догадайся, откуда я звоню. Из Америки! Здесь еще утро, забавно, правда?

– А ты привезешь мне подарок из Америки?

– Ну что ты, Кэзи! – я притворился огорченным. – Разве можно просить подарки! Тогда это уже не подарок будет.

– А я попросила Пола, и мне был подарок. Он ездил в Гонконг, мы встречали его в аэропорту. Еще до завтрака. И он привез мне большого китайского дракона из бумаги. Я его на стенку повешу. И он привез мне маленькую соль и перец из самолета. И такую маленькую салфетку в пакетике, она уже мокрая, ей руки вытирают, когда они липкие.

– Понятно, – сказал я. – А что ты хочешь, чтобы папа привез тебе из Америки?

– Ну, – протянула Кэзи, – знаешь, папа, мне ужасно нужны маленькие вилочки и ножички из самолета. Пол говорит, они там бывают. У меня тогда будут и соль, и перец, и весь набор для пикника.

– О'кей, дорогая, – ответил я. – Постараюсь. Будь хорошей девочкой. А можно мне теперь с мамой поговорить?

Салли, видимо, стояла возле телефона, потому что немедленно взяла трубку у дочери.

– Привет, Кит, – сказала она. Голос звучал неестественно.

– Не объяснишь ли мне, какого черта посторонние мужики ошиваются в моем доме посреди рабочего дня?

– Не глупи, Кит, – резко сказала она. – Ты слышал, что Кэзи сказала. Пол только что вернулся. Он три недели был в Гонконге.

– И явился прямо сюда, даже домой не заехав? Или теперь мой дом – его дом?

– Послушай, я не собираюсь разговаривать в таком тоне. Нечего зря сотрясать воздух. И вообще, перестань все время называть наш дом твоим.

– А что, разве это не мой дом? Не помню, чтобы ты за него платила.

– Сейчас не время обсуждать эти вопросы. Ты, верно, в дурном настроении. А когда вернешься в Англию, я не возражаю сесть и спокойно обсудить все с тобой и Полом.

– Опять Пол! При чем здесь Пол? Он что – твой поверенный по финансовым вопросам?

– Видишь ли, Кит, я хотела бы выкупить твою долю дома. Мне казалось, это в твоих интересах.

Я провел утро, шатаясь по Пятой авеню. На душе у меня было тревожно и муторно. Похоже, у Салли с этим Полом серьезно, а я не уверен, что искренне желаю обрубить все концы, отказавшись от своей доли собственного дома. Конечно, Салли была права. Деньги, которые я получу за дом, пригодятся, чтобы самому обзавестись приличной квартирой, а не арендовать чужую. Но в этом было что-то фатальное. Теперь, приходя по субботам к Кэзи, я уже не смогу чувствовать себя хозяином. Я буду всего лишь гостем. А может быть, дело обстоит еще хуже. Вдруг Салли с Полом замыслили уехать из Лондона? Переедут в Бейсингстоук или, чего доброго, в Гонконг. И тогда – прощай, Кэзи. Она станет дочерью Пола.

Я размышлял и над своим последним разговором с Фабрисом Мушеттом. Что он имел в виду, говоря о том, что обе наши компании только выиграют от более близкого сотрудничества? Ясное дело, выиграют. Беда в том, что в настоящий момент наши компании вообще никак не сотрудничали. Где же собака зарыта, черт подери?

Я направился по 49-й улице в сторону центра и вскоре подошел к зданию, где помещался ресторан «Смит и Волленски». Это было грандиозное заведение, от которого за милю несло богатством. Именно такие по вкусу Барни Уайссу. Внутри стены были увешаны гравюрами на орнитологические темы, а также чучелами птиц. Пахло жареным мясом. В центре зала уже восседал Барни, важно беседовавший с метрдотелем.

– Привет, Кит! – кивнул он, увидев меня. – Вот советуюсь с капитаном, что лучше взять – седло барашка или лобстера.

– Почему бы не взять и то и другое, мистер Барни? – возразил тот. – Я попрошу шеф-повара приготовить вам хорошего большого лобстера, они сегодня совсем свежие, и жаркое точно по вашему вкусу.

– О'кей. Уговорил, – согласился Барни. – И на гарнир лук колечками и жареный кабачок. А тебе что, Кит? Как всегда, то же самое?

– Мне только лобстер.

– Ну ладно. Вообще-то это местечко знаменито бифштексами, правда, Паоло? Принеси мистеру Престону то же, что и мне, – и еще бутылку французского вина и воды со льдом.

Скажи мне, Кит, – начал Барни, когда Паоло пошел выполнять заказ, – ты прилетел на «Конкорде»?

– Нет, на «Боинге-747».

– Ты меня удивляешь. Не понимаю, как можно так транжирить время. Я всегда говорю: если ты не можешь сделать пару «тонн» баксов за то время, которое экономишь, летая «Конкордом», тебе вообще не стоит двигаться с места.

– Как продвигается сделка в Вегасе? – спросил я, меняя тему разговора.

– Отлично. Вегас – только начало. Дальше пойдем в Индианаполис, Сент-Луис…

Он вкратце посвятил меня в детали бизнеса парковки, который приближался по размаху к издательскому, и задал вопрос о перспективах его распространения на Англию. Мне даже показалось, что он собирается превратить Парк-плейс в большую автомобильную стоянку.

Официант принес обед. Мясо было разложено по краям тарелок, в центре которых возлежали ярко-розовые лобстеры.

– Только посмотри на эти клешни! – воскликнул Барни. – В каждой не меньше фунта мяса, голову отдам на отсечение.

Я рассказал ему об успехах в продаже последних номеров, не особенно подчеркивая собственных заслуг, но он выслушал меня как-то равнодушно. Только когда я упомянул проблему с «Мушетт», он очнулся и включился в разговор.

– Самое странное, – сказал я, – я вот вчера беседовал с Фабрисом Мушеттом, который, как вам известно, является владельцем компании, и он намекнул на какие-то большие перемены, о которых я не имею ни малейшего представления.

Барни заметно оживился.

– А что конкретно сказал тебе Фабрис?

– Он выразился крайне туманно. Сказал что-то насчет сближения наших компаний, но не уточнил, в чем оно должно выразиться.

– Зря он разоткровенничался. Это секретная информация.

– Что вы имеете в виду?

– Ладно уж, скажу. Все равно в понедельник будет объявлено. Он выходит из дела.

Я непонимающе глядел на него.

– Слушай. Я уже три месяца скупаю акции «Мушетт». На сегодняшний день у меня одиннадцать процентов акций компании. Мы с Мушеттом некоторое время торговались. Он хочет выйти из дела и принял мое неофициальное предложение купить его сорок пять процентов. Это значит, что я получу пятьдесят семь, и контрольный пакет будет у меня.