Кейт Уайт - Если бы красота убивала

Что-нибудь страшное и впрямь могло случиться. И таинственное появление на моем столе «Поцелуя» — своего рода предупреждение. Но пойти на попятный уже нельзя. Я обещала Кэт, что помогу ей, кроме того, я хотела узнать, кто убил Хайди.

На автоответчике не было ни одного сообщения, не было и пустых звонков. С полчаса у меня ушло на домашние дела: я освободила стол от неоплаченных счетов и прошлась по квартире, подбирая разбросанные вещи и раскладывая их по местам. Время пролетело незаметно, пора было переодеваться к обеду. Но что надеть? Предстоящая встреча с доктором Джеком вызывала во мне противоречивые чувства. С одной стороны, было бы глупо отрицать, что Джек Херлихи меня заинтересовал и, когда он позвонил и пригласил на обед, я просто не смогла отказаться. Но с другой стороны, это было до моего воскресного ночного буйства с Кайлом, после чего у меня возникло чувство, что надо посмотреть, как будут развиваться наши отношения дальше. Я стала подумывать, что Кайл, возможно, не такой уж потаскун, как я о нем думала раньше. К тому же сейчас в моей жизни было достаточно сложностей, чтобы я связывалась больше чем с одним мужчиной. одновременно, и до поры до времени этим единственным мужчиной будет Кайл.

Я решила, что нужно дать Джеку понять, что я воспринимаю нашу встречу не как свидание, а как второе деловое интервью. Поэтому я остановила свой выбор на бежевых слаксах, черных лодочках без каблуков и черной хлопчатобумажной двойке. Миленько, но в то же время не очень сексуально. Днем я послала Джеку сообщение по голосовой почте с предложением встретиться в испанском ресторанчике на Томпсон-стрит, где подают паэлью. Я выбрала этот ресторан еще и потому, что мне показался подходящим район — старомодный квартал Виллиджа, оригинальный, но самую малость обшарпанный, — я решила, что мой выбор создаст у Херлихи правильный настрой.

Мы договорились встретиться в ресторане в половине восьмого, и в семь пятнадцать я вышла из дому. Небо над головой напоминало по цвету темную джинсу, весна была в самом разгаре, и, проходя через парк на Вашингтон-сквер, где было полно народу, я буквально кожей чувствовала всеобщий подъем.

Когда я пришла в ресторан, Джека там еще не было, но меня усадили за столик — в углу у окна, выходящего на улицу, под дешевой картиной маслом с изображением матадора. Я тут же достала блокнот и положила его на стол, давая понять, что я здесь по делу. Я успела заказать только бокал каберне, когда появился Джек. Он торопливо шел через зал, приглаживая пятерней рыжевато-каштановые волосы. Одет он был более официально, чем в прошлый раз: темно-синий пиджак в спортивном стиле, оксфордская рубашка в тонкую белую и голубую полоску и темно-коричневые слаксы. В этом костюме он выглядел как выпускник частной школы на свидании. Я снова почувствовала уже знакомый легкий толчок в живот.

— Надеюсь, я не заставил вас долго ждать?

Он очень мило улыбнулся, сел и постарался по возможности уместить под столом свои длинные ноги.

— Нет, я только что пришла, — ответила я.

— Я ходил туда-сюда по улице, пытаясь найти этот ресторан, пока не сообразил, что прошел лишний квартал. Я собираюсь как следует освоить этот район, надеюсь, к концу лета буду знать его как свои пять пальцев.

Джек стал расстилать на коленях салфетку, я видела, что мой блокнот он заметил.

— Как прошли выходные? — спросила я. — Ходили по магазинам? Купили на Восьмой улице брюки парашютиста? Участвовали еще в каких-нибудь местных развлечениях?

— По магазинам не ходил, но надо было бы. Мне нужно как минимум купить что-нибудь черное, чтобы я не выглядел как турист. А выходные я провел на Бермудах, уехал в пятницу утром и вернулся вчера в середине дня.

Гм… Бермудские острова — место, куда ездят парами. Может, он ненавязчиво дает мне понять, что у него есть подружка и наш сегодняшний обед — чисто деловое мероприятие? Неужели я настолько самовлюбленная особа, что неправильно истолковала его приглашение? Наверное, я должна была испытать облегчение, но почему-то не испытала, наоборот, у меня испортилось настроение. Стараясь говорить непринужденно, я поинтересовалась:

— Вы поехали туда для собственного удовольствия или вас вызвали на консультацию к сыну богатеньких родителей, у которого возникла какая-нибудь ужасная проблема, например, страх перед песком и прибоем?

Джек засмеялся.

— А вы знаете, такая фобия действительно существует. Страх перед волнами называется кимофобией.

— Серьезно?

— Фобий существует множество, среди них попадаются и весьма экзотические. Например, есть хомиклофобия, это страх перед туманом. Бывает страх перед щенками, пупафобия. Есть даже такая болезнь, как страх перед цифрой «восемь» — октофобия.

— Вы заучили все эти названия, когда учились в университете?

Он снова засмеялся.

— Нет, я их выучил, когда мне полагалось заниматься совсем другими делами, например, готовиться к выпускным экзаменам. Знаете, какая фобия мне особенно нравится? Лутрафобия — страх перед выдрами.

— Перед выдрами? Не представляю, кто и почему может их бояться, они такие симпатичные. Вот перед устрицами — другое дело, я в жизни ни одной не съела, не могу заставить себя их проглотить.

Ну вот, сама не понимаю, как у меня вырвалось такое. Это равносильно признанию, что меня часто рвет. Теперь он небось сидит и думает, боюсь ли я заниматься оральным сексом.

— Думаю, на самом деле у вас бленнофобия — отвращение к слизи, — сказал Джек. — Что-нибудь еще? Есть что-то такое, от чего у вас учащается дыхание и что мешает вам спать по ночам?

Класс! Мы знакомы в общей сложности меньше двух часов, а он уже знает, что я страдаю бессонницей!

— Так я вам и призналась, — ответила я со смехом, — не скажу, я и так уже чересчур разоткровенничалась.

Подошел официант с моим вином, Джек заказал себе такое же. Когда мы снова остались одни, я попыталась увести разговор от собственной персоны и спросила, почему он решил преподавать, а не предпочел работать в основном с пациентами. Пока он отвечал, я изучала его лицо. Я пришла к выводу, что это тот самый случай, когда целое выглядит гораздо лучше, чем его отдельные части. И я оказалась не единственной, кто это оценил. Три женщины, обедавшие за соседним столиком, таращили на Джека глаза с той самой минуты, как он вошел в ресторан.

Я стала расспрашивать Джека об особых случаях, которыми он занимался. Отвечая мне, он заговорил быстро, явно стираясь поскорее закрыть эту тему и снова перевести разговор на меня, но я не поддалась и не дала ему такой возможности.

— Кстати, о трудных детях, — вставила я. — У меня есть еще несколько вопросов о Марки.