Вирджиния Браун - Изумрудные ночи

— Но что в ней такого особенного?

— Ничего. На ее месте могла оказаться ваза или какая-нибудь статуэтка. Важно то, что этот предмет лежал на террасе, тогда как все остальное было сложено в храме. Помнишь те шерстяные одеяла? За сотни лет они должны были превратиться в прах. Значит, их принесли сюда не так давно. Кто-то перепрятывал золото и не заметил, как серьга упала на землю.

— Но ты же не нашел золота в пещере? — Немного поколебавшись, Трейс решил соврать:

— Нет, не нашел.

— Значит, твоя теория не подтвердилась?

— Наоборот. Кто-то знал, что мы придем сюда, и начал уносить золото, но не успел спрятать все. Кроме того, было известно, что наша экспедиция малочисленна, что мы не собираемся проводить в городе много времени и не сможем вынести слишком много. На худой конец, все это можно было отобрать у нас на обратном пути.

— А если бы мы задержались тут надолго? — спросила Бетани.

— Тогда при помощи динамита было бы организовано небольшое землетрясение. Так, как это и было сделано в прошлый раз. В результате мы покинули город в спешке.

Глаза Бетани расширились от ужаса.

— Но кто…

— А вот это, принцесса, я и собираюсь выяснить, — усмехнулся Трейс. — Думаю, это тот, кто каждый раз убеждает меня отправиться сюда.

— Ты хочешь сказать…

— Бентуорт.

— Трейс, ты уверен? — нахмурилась Бетани.

— Нет, но это можно проверить. — Он достал из-за пояса найденную в пещере тетрадь. — Ты должна взглянуть на это. Но, предупреждаю, тебе будет тяжело.

Бетани узнала блокнот отца, и ее сердце сжалось от тоски.

— Ты… — Ее голос пресекся. — Ты уже прочитал?

— Да.

Они находились в одном из полуразрушенных домов. Трейс настоял на том, чтобы скрыться от посторонних глаз. Бетани опустилась на каменную скамью возле окна и начала переворачивать хрупкие страницы. Часть записей была повреждена сыростью, но многие места можно было разобрать.

Какие необычные находки. Я счастлив. Моя мечта сбылась.

Сегодня мы должны покинуть город. Началось землетрясение. Требуются новые инструменты для раскопок. Фотоаппарат вышел из строя. Господи, благослови Бетани и ее талант художницы.

Бетани посмотрела на Трейса глазами, полными слез, и продолжила чтение.

Очень больно. Не смогу идти. Теперь только Бетани сможет закончить проект…

— Когда он написал это? — спросила она Трейса, но тот только пожал плечами.

Девочка моя, я велел тебе уходить. Мне не выбраться отсюда, хотя Тейлор уверяет, что донесет меня. Он сказал, что скоро вернется. Слава Богу, он оставил мне блокнот, и я могу написать тебе прощальные слова. Бетани, я люблю тебя, несмотря на мое кажущееся равнодушие к твоим нуждам. Молюсь о том, чтобы с тобой все было в порядке… Трудно держать карандаш, но я должен записать мои последние мысли…

Знакомый голос… Возможно, я спасен! Потерял счет времени. Когда все ушли, Тейлор велел мне держаться. Но вот я вижу, как ко мне приближается мой спаситель. Странно, как тут оказался Бе…

На этом запись обрывалась.

— Бентуорт? — спросила Бетани, поднимая залитое слезами лицо.

— Очень похоже, не правда ли? — Она закрыла тетрадь.

— Да, похоже, — автоматически повторила Бетани, а затем надолго погрузилась в размышления. — Нет! — вдруг воскликнула она. — Совершенно не похоже!

— Почему?

— Зачем бы он стал уговаривать меня приехать сюда, зная, где находится золото? Зачем тратить столько денег, чтобы нанять этих людей? — Она повернулась в сторону окна и показала на солдат и носильщиков. — Ведь это только лишние свидетели его преступления.

Трейс посмотрел на перуанских солдат, сидящих на площади, и нахмурился. Бетани была права. Бентуорт не стал бы заниматься всем этим только для того, чтобы замести следы. Черт побери! Неужели ненависть к этому человеку лишила его здравого смысла? Он так сильно желал, чтобы Бентуорт оказался негодяем, что не заметил очевидного.

— Пойдем, Бетани, — сказал он, поднимаясь со скамьи. — Мы немедленно уходим отсюда.

Глава 26

— Не так быстро.

Едва они вышли наружу, солдат со шрамом преградил им путь.

Трейс потянулся за револьвером, но его остановило дуло винтовки, направленное ему прямо в грудь.

— Прошу, сеньор, будьте любезны, отдайте мне ваше оружие.

Трейс был взбешен поведением солдата, но ему пришлось отдать револьвер и нож. Он чувствовал, как Бетани дрожит, прижавшись к нему.

— Что вы собираетесь с нами делать? Не думаю, что кто-то заплатил вам так много, что вас не пугает риск быть повешенными…

— О, ни малейшего риска, сеньор. — Желтые зубы солдата обнажились в кривой ухмылке. — Во всяком случае, для меня.

Солдат махнул рукой в сторону одного из строений и велел Трейсу и Бетани идти туда. Сам он шел сзади, подгоняя их стволом винтовки. Трейс хотел попытаться разоружить его, но передумал: за ними пристально следили еще два солдата, стоявшие неподалеку. Больно толкнув Трейса стволом в спину, конвоир ввел его в небольшое помещение без окон, где не было ничего, кроме сложенных у одной из стен нескольких одеял. Бетани вошла следом, торопясь избавиться от взгляда солдата.

— Располагайтесь, — любезно предложил солдат и захлопнул за ними дверь.

Трейс прислушался и понял, что снаружи дверь заперли на массивный засов. Они оказались в полной темноте.

Для столь необычных обстоятельств Бетани вела себя довольно спокойно.

— Что мы будем делать?

— У нас не слишком богатый выбор. Можем, например, начать покрываться плесенью, — пошутил Трейс.

Бетани засмеялась, но ее смех больше походил на истерику.

Он нащупал в темноте ее плечо.

— Это я, — сказал он, когда она вскрикнула, — дай мне руку. — Их пальцы переплелись. — А теперь дай мне свои губы.

— Трейс, сейчас не время…

— Поцелуй меня. Кто знает, когда еще у нас будет такая возможность?

Бетани спрятала лицо у него на груди, но Трейс приподнял ее за подбородок и поцеловал долгим поцелуем.

— По-моему, это было совсем неплохо, — прошептал он.

— Трейс, что мы будем делать? — снова спросила она. В ее голосе слышалось отчаяние.

— Заниматься любовью.

— Что?

— А чем еще можно заниматься в темноте?

— Ты сошел с ума! Заниматься любовью прямо здесь?

— А почему нет? Вряд ли нас скоро побеспокоят. — Он улыбнулся. — Зато как они будут удивлены, когда поймут, что мы совершенно их не боимся!

Бетани не смогла удержаться от улыбки.