Кейт Уайт - Роковая блондинка

Когда я добралась на такси до Криса, было уже без четверти семь; я вошла в его квартиру, опоздав на полчаса.

— Эй, — сказал он, открыв дверь. — Я уже начал беспокоиться. Думал, что-нибудь случилось.

— Прости, мне следовало позвонить, — ответила я. Крис поцеловал меня в губы, но я инстинктивно отклонила голову.

— Ты что, собираешься меня бросить, Бейли? — спросил он и насмешливо взглянул на меня.

— Нет, нет… я просто должна с тобой поговорить. — Меня вдруг охватили эмоции, главной среди которых была тревога. Я собиралась потребовать от Криса правды, но мне было страшно ее услышать.

Он пошел в глубь квартиры, ожидая, что я последую за ним. Квартира была огромная, вроде мансарды, очень красивая, с высокими потолками, большими окнами и ярко-желтыми деревянными полами. Кухня, столовая и гостиная представляли собой единое пространство; маленькая лесенка вела в спальню. Единственной мебелью были четыре высоких табурета и гигантская софа клюквенного цвета; на стенах в изобилии висели картины.

— Великолепно, — сказала я.

— Да, — улыбаясь, отозвался Крис, — если тебе действительно нужен простор. Надо будет выбрать время и провести денек в мебельном магазине. Может, на этой неделе я наконец это сделаю.

— На то, чтобы все наладить, уходит много времени, — сказала я. Безнадежно глупая фраза, которая показывала, как неловко я себя чувствую.

— У меня есть отличное белое вино, — сказал Крис. — Поднимемся наверх? Там есть что-то вроде садика на крыше.

Это было вовсе не то, к чему я готовилась, учитывая разговор, который нам предстояло начать — и вдобавок в половине восьмого мне нужно было позвонить Красавчику, — но я не знала, как отказаться. Когда Крис достал из холодильника вино и наполнил два бокала, я пошла следом за ним по коридору, а потом — по лесенке, в верхний садик. Он был очень простой, но отлично устроенный — несколько деревьев в кадках, неподвластные непогоде тиковые столики и стулья. В соседних домах горел свет, сквозь окна кое-где было видно, как ходят люди, но на крыше, кроме нас, никого не было. Легкий ветерок шевельнул мои волосы, и я вздрогнула.

— О чем ты думаешь, Бейли? — спросил Крис, — Что-то тебя явно гложет.

Я подошла к одному из столиков, Крис последовал за мной. Мы оба сели. Когда я взглянула на него при тусклом свете, то ощутила прилив грусти. До сих пор я лишь злилась на него за то, что он сделал, но все было гораздо сложнее. Я любила Криса, мы занимались сексом, между нами существовала связь — благодаря Тому, — но я обнаружила, что он совершил нечто предосудительное с точки зрения морали. Это значило, что Крис не таков, каким я его считала. И значит, я не смогу его простить.

— Меня и в самом деле кое-что донимает, — сказала я, отпив вина для храбрости. — Знаю, твой агент проболтался, что Том лечился в клинике.

— Кто тебе сказал? — спросил Крис. Его скорее испугало, чем удивило то, что мне все известно.

Что-то вдруг лязгнуло позади меня; я инстинктивно обернулась.

— Ветер качнул кашпо, — успокоил Крис.

— Мне сказал человек, которому это хорошо известно, — продолжила я. — Потому, пожалуйста, не пытайся ничего отрицать.

— Я и не отрицаю, — ответил Крис жестко. — Мой агент рассказал все Алексу Оттсону — поэтому Том и выбыл из игры, а роль передали мне.

— Поверить не могу, — выговорила я. — А я-то надеялась, что ты будешь отрицать, скажешь, все было совсем иначе.

Я встала, желая поскорее убраться прочь. Но Крис схватил меня за руку.

— Нет, — сказал он. — Ты не уйдешь.

18

— Что?! — возмутилась я. — Я уйду, если пожелаю.

— Ты не можешь уйти, Бейли. Позволь мне рассказать все.

Он ослабил хватку, и я выдернула руку.

— Ты хочешь сказать, у тебя были серьезные на то причины? — насмешливо спросила я. — Твоя карьера была важнее, чем карьера Тома?

— Нет. Все произошло иначе, чем ты думаешь. Клянусь. К моему искреннему изумлению, в глазах у меня начали собираться слезы.

— Ладно, давай, — сказала я, садясь.

— Когда я пробовался на роль диспетчера, Том уже практически получил роль Джареда — которого сейчас играю я. Сам я на нее не рассчитывал, потому что надеялся, что буду занят еще кое-где. Когда там у меня не вышло, я подумал, что мне очень повезет, если я получу хотя бы маленькую роль, и поэтому начал готовиться. И вдобавок мой агент все время твердил, что, возможно, роль расширят, когда увидят мои пробы. Он как-то расспрашивал меня о Томе — ну а почему бы и нет? Из чистого любопытства: «А что это за парень?» Я сказал ему, что Том в основном играет в театре и что после смерти родителей он на время ушел в тень. Я обмолвился о клинике лишь затем, чтобы объяснить его скромное положение. Потом, когда мне все-таки дали большую роль, агент сказал, будто дирекция хорошенько подумала и решила, что в плане типажа я им подхожу больше. Я очень хреново себя чувствовал, но Том, кажется, воспринял все спокойно. Алетом мне проболтался один хмырь, который работает на моего агента. Судя по всему, тот рассказал одному из продюсеров насчет клиники. Я поверить не мог. Попросил агента все уладить, но было уже слишком поздно.

Крис тяжело вздохнул и опустил голову на руки.

— Это правда, Крис? — Звучало очень искренне, но как я могла быть уверена? В конце концов, Крис отличный актер.

— Да, — ответил он, глядя на меня. — Я, конечно, амбициозен как черт, но Тому бы ни за что не навредил.

— Почему ты не рассказал ему правду, когда обо всем узнал?

— Просто не смог. И потом, я боялся, что если он обо всем узнает, то опять слетит с катушек и, чего доброго, снова подсядет на таблетки. Поэтому я так хотел его разыскать. Я подумал: может, он узнал от кого-нибудь, что произошло, и уехал.

В полумраке я заметила, как Крис сжимает кулаки.

— Теперь, конечно, я казню себя за то, что не сказал ему. Если бы он знал, что случилось на самом деле, то, может быть, просто бы плюнул на все это. Тогда и он, и Локет не погибли бы.

Меня охватила буря чувств, когда я смотрела на его лицо, на которое падал слабый свет от двух фонарей. Я приняла слова Алекса Оттсона за чистую монету. Я позволила ярости завладеть мной, не выслушав сначала Криса, — и воспользовалась этим, чтобы с чистой совестью ему изменить.

— Крис, ты, наверное, прав. Том действительно мог еле теть с катушек и потерять роль — а это была бы для него утраченная возможность.

— Я тоже так думал. Зачем обострять ситуацию? По той же причине я унес записку Локет. Не хотел, чтобы поднялся шум, который мог повредить фильму.