Юлия Шилова - Интриганка, или Бойтесь женщину с вечной улыбкой

Подъехав к своему бывшему дому, я посмотрела на окна своей квартиры и почувствовала, как на глаза накатились слезы. Судя по внешнему виду окон, квартира была совсем не выгоревшей, видно, в ней уже давно сделали ремонт.

— Куда это мы приехали? — поинтересовался Рик, приоткрыв окно своей машины.

— Это мой дом… Я здесь выросла.

— А сколько этажей занимали ваши апартаменты? — тут же спросил Сэм.

— Этажей? — Я заметно растерялась.

— Ну да… Этажей.

— Две комнаты на этаже.

— Всего две комнаты? — На лице Сэма появилось разочарование. — И вам хватало?

— Нуда.

— Наверное, эти комнаты были очень большие.

— Да нет. Можно даже сказать, что маленькие. Старая планировка.

— Маленькие?!

— Я там жила не одна, а с мамой.

— Еще и с мамой?

— Да. У каждого из нас была своя комната.

— А сколько санузлов в таком помещении?

— Один.

— А где же гостиная? Кухня-столовая? Каминный зал?

— Да не было у нас каминного зала. Да и какой, к черту, камин в панельном доме?

— И вам хватало?

— Да. Я очень любила нашу с мамой квартиру. Она была небольшой, но очень уютной.

Я вновь посмотрела на свои окна и подумала о том, что сейчас я очень сильно похожа на Майкла. Точно так же, как и он тогда, стою и смотрю на свой дом, где прошло мое детство, и испытываю что-то вроде ностальгии. Увидев, что из дома вышла соседка, я несказанно обрадовалась и выскочила из машины.

— Ника, ты куда? Мы с тобой! — перепугался Сэм.

— Нет. Будьте в машине. У меня все нормально. Подойдя к соседке, я преградила ей дорогу и радостно прокричала:

— Тетя Маша, здравствуйте! Как ваше здоровье? Как дети? Светка где? Учится или работает? А Пашка?

Женщина посмотрела на меня перепуганным взглядом и отшатнулась, как от какой-то проказы.

— Простите, кто вы?

— Я Вероника.

— Какая Вероника?

— Тетя Маша, а вы что, меня совсем не помните? Я же Галинина дочка.

— Что?

Женщина посмотрела на меня перепуганным взглядом и точно так же испуганно покачала головой.

— Простите, что-то я вас не припомню.

— Тетя Маша, да это же я, Вероника!

Вспомнив, что на моей шляпе черная вуаль, я тут же ее откинула и открыла испуганной женщине свое лицо:

— Ну что, теперь узнали?

— Вероника, ты, что ли? Вернее, вы?

— Тетя Маша, да что ж вы меня на «вы»? Что ж я вам плохого-то сделала?

— Да я даже не знаю, как к тебе обращаться-то теперь. Такая дама.

— Да ладно вам, тетя Маша…

— Галя как живет?

— Она же в Америке.

— Да, я знаю. Про это весь дом у нас столько времени судачил. Как она там, прижилась?

— Да вроде нормально. Не жалуется.

— А общается она там как? Она же языка не знает.

— На курсы записалась. Язык учит.

— Что, в таком возрасте?

— Учить язык можно в любом возрасте.

— И что, получается?

— Получается, а почему бы и нет. Да и в языке самое главное не теория, а практика.

Соседка осмотрела меня с ног до головы, и я почувствовала в ее взгляде неприязнь.

— И Галина такая же, что ли, ходит?

— Какая? — не поняла я вопрос.

— Расфуфыренная.

— Обыкновенная.

— Да ладно уж, обыкновенная. Она же со своей сестрой уехала.

— Ну да. Чтобы легче было привыкать к американской жизни. Они одного возраста. Быстрее адаптируются.

— И сестра, наверное, тоже расфуфыренная ходит…

— Тетя Маша, ну о чем вы говорите? Обыкновенная она у меня. Просто моя мама всегда за собой следила. Вот и весь секрет. Следить за собой можно как в России, так и в Америке.

— Следить, говоришь? — Презрение в глазах тети Маши сменилось ненавистью.

— Ну да. Каждая женщина просто обязана за собой следить.

— А нам некогда за собой следить, — злобно проговорила тетя Маша и посмотрела на мой «Мерседес». — Мы на таких роскошных машинах не ездим. У нас их просто нет!!!

— А при чем тут моя машина?

— Мы пенсию получаем, на нее и живем. А на пенсию много не разгуляешься. Мы себе лишний раз даже кусок мыла позволить не можем, не говоря о том, чтобы губы красить. Это вы там в своей Америке жиреете, и вам деньги девать некуда! Буржуи!

Услышав слова тети Маши, я чуть было не задохнулась от возмущения.

— Тетя Маша, да что ж вы такое говорите? Мы же с вами в одном дворе столько лет жили. Вы же с моей мамой на кухне столько вечеров за чашкой чая просидели… Мы же с вами соседи.

— Да какие мы с вами соседи?! — взорвалась тетя Маша. — Какие мы, к черту, соседи, если вы в Америке живете, а мы в России? Гусь свинье не товарищ. Вот езжай в свою Америку и там соседствуй.

— Тетя Маша, прекратите. Не знаю, за что вы на нас с мамой злитесь, мы вам ничего плохого не сделали. Кстати, как наша квартира? Кто в ней сейчас живет?

— Нормальные люди, — сквозь зубы процедила моя бывшая соседка.

— Кто они?

— Я же сказала, что они нормальные люди. Ваша квартира сгорела. Фирма, которая у вас ее купила, очень долгое время не могла ее продать. После погорельцев не каждый в квартиру полезет и будет ремонт делать. В это нужно большие деньги вкладывать, а они не у каждого есть. Так что я уже сказала, что заехали нормальные люди, с горем пополам сделали ремонт и нормально живут.

— Тетя Маша, вы так подчеркиваете слово «нормальные», будто мы с мамой ненормальные.

— Вы?! — Женщина смерила меня взглядом с головы до ног.

— Нуда, мы.

— Вы, конечно же, ненормальные.

— Почему?

— Потому что вы Родину продали, — ни на минуту не задумываясь, выдала на-гора женщина.

— Что?!

— Что слышала.

— Это кто Родину-то продал?

— Вы!

— Мы ничего не продавали. Мы просто переехали в другую страну.

— Предатели! — презрительно закричала женщина:

— Поэтому и квартира ваша сгорела.

— Почему она сгорела-то?

— Потому что у вас душа черная. Нельзя предавать то, где ты родился.

— Тетя Маша…

Но тетя Маша меня уже давно не слушала и направилась в сторону магазина с одним-единственным словом «предатели». Я смотрела ей вслед и вытирала накатившиеся на глаза слезы. Я вдруг ощутила себя Майклом, который приехал в Россию и решил с радостью встретить старых знакомых, которых не видел долгое время. Я знала, что не все в моем доме отнесутся ко мне подобным образом, что есть люди, которые пусть не обрадуются, но хотя бы сделают вид, что действительно рады тому, что я смогла чего-то добиться и зажить той жизнью, о которой мечтала. Я знала, что меня никогда не поймут люди старшего поколения, но в глубине души я испытывала настоящую боль. Сев в машину, я посмотрела на Сэма, достала платок и вытерла слезы.

— Что с тобой? Может, нужно наказать эту женщину? — тут же поинтересовался Сэм.