Хана Американа, или История маленькой женщины - Тати Бин

тогда они не посмели бы ее арестовать, но ей уже исполнилось 18, к сожалению, это может стать проблемой”, – думала я и старалась придумать оправдания ребенку на случай ареста.

Глава 9. День смерти

Смерть

Вдруг Дин сильно застонал…

– Как ты себя чувствуешь, любимый? – Я наклонилась. – Снова болит?

– Ммм… – протяжно стонал муж. Стоны становились громче.

– Сейчас, дорогой, потерпи немножко, сейчас закапаю тебе обезболивающего под язык, только потерпи. – Я быстро начала набирать лекарство в шприц, лежащий рядом, на тумбочке у кровати, приговаривая успокаивающие слова. Муж слышал мой голос, но я не знала, доходит ли их смысл до него. – Ты только потерпи, мой дорогой, сейчас все пройдет. Открой рот… Вот молодец, какой ты у меня умничка. – Я погладила мужа по щеке, когда он сморщился от неприятного вкуса, наклонилась, поцеловала в щеки, в лоб. Как бы ни был физически непригляден в этот момент, для меня он оставался самым прекрасным, самым любимым и родным человеком.

У меня не было слез, они были выплаканы за три предшествующих месяца. Единственным желанием было – чтобы поскорее закончились страдания мужа. Я прикоснулась к его поседевшей за три месяца голове, родным рукам и исхудавшему вполовину лицу. Он чувствовал прикосновения, и я была убеждена, они помогают ему немного отвлечься от боли.

– Ты лучший мужчина на свете. Ты знаешь об этом? – Вполголоса проговорила я, сидя на краю кровати и гладя мужа. – Ты единственный в моей жизни, кто был настоящим мужчиной с большой буквы. Ты любовь всей моей жизни, о лучшем я и не мечтала. Да ты и так знаешь, дорогой, я же не скрывала. – Я сказала ему последние слова, которые останутся в его сознании, когда будет уходить в иной мир, и продолжила гладить по впалым щекам: – Ты мой любимый, мой самый дорогой мужчина на свете, ты мой бриллиант, один на миллион, я так сильно тебя люблю!

Хотелось успеть сказать как можно больше слов любви и нежности, хотелось дать знать, что я благодарна за каждую минуту, проведенную с ним. И чтобы, уходя, он чувствовал, что он не один: я с ним – и буду рядом до последней секунды.

А муж все стонал и стонал, морфин уже не действовал, боль оказалась сильнее. С каждой минутой стон становился протяжнее и громче. Я знала, что он уходит…

Еще через 10 минут муж хрипло и тяжело задышал.

– Дорогой, ты меня слышишь? – погладила по плечу, но муж не отреагировал. Он запрокинул голову на подушке и глубоко задышал, издавая хрипы.

Я посидела рядом еще 5 минут – он все так же хрипел. Вдруг мне очень сильно захотелось прилечь рядом: давно не было так тихо и спокойно, а монотонное дыхание мужа просто убаюкивало… веки тяжело набухли… глаза сами сомкнулись…

Я медленно, в одежде, повалилась без чувств сбоку от мужа и… унеслась куда-то в небеса. “Какое же блаженство…” – засыпая, успела подумать краешком сознания.

Вдруг что-то выдернуло меня из забыться: я резко села в кровати, глядя в черноту ночи за окном, не понимая, что со мной случилось. “О боже! – была первая мысль, до смерти испугавшая меня. – Почему я уснула? А как же муж? Сколько я спала?”

Я в ужасе резко повернула в темноте голову к супругу:

– Дорогой?! – молчание. – Ты меня слышишь? – тряхнула за плечо. Муж не шевелился. Он лежал ровно на спине, глаза закрыты, лицо выражало умиротворение. – Дорогой?! Дин! Ты меня слышишь?

“Что же это? Неужели он умер? Но сколько я спала? – я глянула на часы: времени было 5.00 утра. – Получается, я спала около 10 минут, но 10 минут назад он был жив, тогда может быть, сейчас он просто спит”.

Тело было теплым. Я начала лихорадочно соображать, что должна сделать: поднесла трясущиеся пальцы рук к яремной вене на шее и начала прощупывать пульс. “Вроде, пульс бьется, – подумала я, отчетливо ощущая ритмичную пульсацию, и засомневалась. – Или это пульсация в кончиках моих пальцев? – Я не знала, стучит ли мое сердце или сердце Дина под пальцами. Потрогала пульс на запястье – тоже ощутила какое-то подкожное движение. – Но стоп, а вдруг это мое сердце так громко стучит?” – Я снова попробовала прощупать пульс на шее – и снова ощутила, как вена бьется под пальцами. Меня бросило в дрожь, руки от волнения перестали слушаться.

“Почему я ничего не могу прощупать? Почему я не могу определить, жив ли мой любимый?” – Недоумение, злость на себя, сильное напряжение и шок накрыли с головой.

“Надо ли сейчас звонить Люсильде? Видимо, да. Вполне возможно, что Дин уже мертв”. – Я собралась с духом и набрала ее номер.

– Алло, Люси? – пришлось подождать. Поняла, что все спят.

– Да, – через минуту тревожно ответила она.

– Мне кажется, он не дышит, – дрожащим голосом произнесла я. Меня окутал страх перед неизвестностью и жестокой реальностью бытия.

– Ах, – издала она протяжный вдох, – мы сейчас приедем.

Я положила трубку и начала соображать, что должна делать. Сейчас снова предстояло иметь дело с драматичной семьей Адамсов, которые с проклятиями и угрозами уехали из этого дома 5 часов назад.

Я подбежала к лежащему неподвижно мужу и снова начала прощупывать пульс – вдруг все-таки ошиблась, но ничего не могла определить: под пальцами все так же пульсировало. “Неужели это все-таки мое сердце стучит в висках? – не понимала я. – Надо разбудить Ванессу до их приезда”, – пронеслось в голове. Буквально бегом ворвалась в ее комнату:

– Доча, кажется, Дин умер!

– Ах, – протянула дочь, она проснулась сразу. В ее голосе послышался ужас.

– Им я уже позвонила, должны сейчас приехать.

Дочь быстро оделась и присоединилась ко мне в спальне. Она подошла и долгим взглядом посмотрела на отца.

– Мне кажется, он мертв, – единственное, что произнесла. У нее тоже не было слез, только сильный стресс и шок от недавно навалившихся событий отражался в глазах, под которыми отпечатались темные круги.

Она со страхом подняла на меня взгляд, говоривший: “Как же теперь мы будем жить без нашего Дина?”

Мы уже точно знали, что он мертв.

Семейка Адамс

Через 10 минут нагрянули родственнички. Мы с Ванессой стояли над телом Дина в спальне, приготовившись к новым неприятностям. Первой забежала младшая дочь.

– Дэ-эд? – подойдя к нему и разглядывая лицо, окликнула она. – Дэ-эд? – повторила еще громче, затем потрясла за плечо – Дин не шевелился. – Дэ-эд! – закричала дочь и с воплями бросилась вон из комнаты.