Филлис Уитни - Слезинка на щеке

«Я видела вчера в деревне миссис Димитриус», — сказала она.

Эти слова его остановили. Его глаза горели стальным, холодным блеском. Он ждал.

«Она рассказала мне то, что я хотела знать, — продолжала Доркас. — Она подтвердила то, что я уже знала».

Он отошел от нее.

«Мы даром теряем время. Какое это все может иметь значение?»

«Возможно, полиции покажется, что это может много чего означать», — сказала Доркас.

«Я никогда не любил, чтобы мне угрожали. Пора бы тебе это знать. К тому же, ты не в той ситуации, чтобы мне угрожать».

Внезапно его гнев прошел, он подумал о чем-то, что его порадовало.

«Я, конечно, найду голову. Теперь она уже отрыта. И я знаю, где Бет. Так что все карты у меня».

Она испугалась больше, чем когда он ей физически угрожал: «Что ты хочешь этим сказать?»

«Безусловно, как только голова будет у меня, я покину страну. Возможно, я заберу с собой обоих: мраморное сокровище и мою дочь. В таком случае ты никогда ее больше не увидишь. Конечно, если ты будешь так глупа, что отправишься в полицию, возможно, что я повременю с головой и вывезу сначала дочь. Ты теперь уже больше не ребенок, bellissima. Придется тебе обо всем подумать».

В ней готова была подняться знакомая волна парализующего ужаса, и Доркас старалась сидеть очень спокойно.

«Верно и то, — спокойно продолжал он, — что ты можешь остаться в очень неприятном положении. Нельзя развестись с человеком, который мертв. Ты не сможешь доказать, что я жив. Боюсь, что ситуация тупиковая. Особенно теперь, когда ты положила глаз на этого рыжего. По-моему, это забавно».

Она не могла больше здесь оставаться. Теперь ему не надо поднимать на нее руку — зачем, если он может мучить ее более изощренно.

«У тебя ничего не выйдет», — сказала она и встала со стула.

Она спокойно прошла по ковру, и он кинулся открывать ей дверь с издевательски галантным жестом.

«Какая жалость, — произнес он. — Какая из тебя могла бы получиться женщина. Скажи-ка— ты все еще плачешь по Аполлону?»

Его пальцы потянулись к ней в знакомой ласке, она оттолкнула его руку и вышла из комнаты вниз по ступенькам. Пробегая под аркой, она услышала, что он смеется ей вслед. Снаружи на Улице Рыцарей пешеходы все так же спешили по своим делам, а туристы не отлипали от видоискателей своих фотоаппаратов.

Она выпала из этой обыденной нормальной жизни. Ее засосала тьма. Она выбежала из ворот и устремилась в новый город. На остановке она взяла такси. Когда водитель обернулся, чтобы узнать адрес, она заколебалась. Только не в отель. Оттуда она помощи не дождется. Джонни ранен, а Фернанда ей враг. Она могла обратиться к единственному человеку — только он ей может помочь. Она дала водителю адрес улицы, на которой жил Константин Каталонас.

Глава 14

По дороге в такси с ней случилась странная вещь. Как будто, при всем ее безграничном отчаянии, у нее стало пробуждаться второе дыхание. Может быть, и не без причин. Она выстояла перед Джино. Не сломалась — как это было всегда. Она ему ответила, повернулась спиной и вышла. Наверное, Джонни Орион передал ей частицу своей жизнестойкости. Когда оказывают давление, надо напрягаться, а не разваливаться на части. Надо себя держать так, как ей это удалось сейчас. Не устраивать истерику, не впадать в панику, а действовать со спокойной решимостью. Джонни помог бы ей, если бы был в форме. Но Джонни временно вышел из игры, и ей придется полагаться только на себя. Она не проиграла и не проиграет. На карту поставлена Бет и вся будущая жизнь.

Перед глазами у нее стоял образ Бет, наполняя ее болью. Как она смеется, как она спит. Ее руки помнили мягкое тепло этого маленького доверчивого тельца, и потеря отдавалась в ней болью.

Перед домом Каталонаса стояла еще одна машина — Фернанды.

У Доркас не было ни малейшего желания встречаться с Фернандой, но она внутренне собралась перед встречей.

Ее впустила горничная гречанка, и, по крайней мере, ее не застало врасплох, когда она вошла в гостиную и увидела Фернанду, стоящую перед портретом Константина Каталонаса.

Фернанда оглянулась без тени недовольства на лице.

«Вот это сюрприз! А я думала, куда ты делась».

«Я ездила встречаться с Джино», — напрямик сказала Доркас.

Фернанда сморгнула, но разговора не поддержала. Она отошла в угол, где стоял большой турецкий мангал — медная жаровня из серии тех, какими в холода отапливали старинные турецкие дома. Его боковины были выполнены в виде изогнутых лепестков лотоса и покрыты изящной чеканкой.

«Прелестная вещь, как ты думаешь? — сказала Фернанда. — Мне бы хотелось найти такую же, чтобы послать домой, для моей гостиной».

Доркас смотрела на нее с изумлением. Ее всегда поражал талант Фернанды отрешаться.

Фернанда тяжело опустилась на колени и занялась матерчатым узлом, который находился внутри жаровни.

«Я так любопытна, не могла удержаться, чтобы не взглянуть. Посмотри, что я нашла, Доркас!»

Она размотала мягкую ткань, и Доркас увидела лицо мраморного мальчика. Она увидела, что это оригинал, та самая голова, которую они с Джонни нашли утром на Филеримосе.

«Видишь — с триумфом произнесла Фернанда. — Я знала, что Джино не мог стоять за этим нападением на Джонни. Ты рассказала такую дикость, дорогая. Не годится так наскакивать на людей». Она прикрыла голову и с невинным видом отошла от жаровни.

«Послушай, — сказала Доркас. — Перестань мешать в одну кучу реальность и вымысел. Константин Каталонас был партнером Джино. Он украл голову из музея по подстрекательству Джино. Теперь Джино хочет ее получить. Он — соучастник преступления. Константин мертв, и Джино хочет вывезти эту голову и Бет из страны. Если ему это удастся, мы никогда его больше не увидим. Равно как и Бет, и мраморную голову. Взгляни на этот раз в лицо фактам, Фернанда. Перестань обманывать себя в отношении Джино».

Фернанда посмотрела на нее с пренебрежением: «Надеюсь, что все эти свои дикие фантазии ты оставишь при себе. Мадам Ксения вернет голову в музей, и все утрясется. В конце концов, Бет в моих руках. Остынь, дорогая, горничная идет».

Девушка, запинаясь, передала им извинения мадам. Она плохо себя чувствует и в данный момент никого не может видеть. Пусть они ее простят. Как-нибудь в другой раз…

«Ну и ладно, — сказала Фернанда. — Я хотела кое-что у нее узнать, но это подождет. Ты идешь, Доркас? Я тебя подвезу».

«Нет, спасибо, — сказала Доркас, — я останусь и увижусь с мадам Каталонас, хочет она того или нет».

Фернанда поколебалась, как бы собираясь возразить, но в Доркас, видимо, ощущалась ее новоприобретенная решимость.