Дмитрий Ребров - Джек-пот для Золушки

— К счастью, Андрей Николаевич был вдовцом, и мне не пришлось разбивать чужой семьи. Но знаете, Наташа, мне всегда казалось: если б он даже был женат, это бы меня тогда не остановило. Мы поженились, в семидесятом, а через год родился Кольша. Андрей Николаевич был родом из старинной дворянской семьи, и у них было так заведено издавна: старшие сыновья назывались поочередно только Андреями и Николаями.

Овдовела Елена Михайловна, когда сыну едва исполнилось двенадцать, — у мужа отказало сердце. Ей было тогда только тридцать два года, она была молода, умна, красива, и в охотниках за ее рукой и сердцем недостатка не было. Но она предпочла остаться одна и, по ее словам, никогда об этом не жалела.

— Как же так? — удивилась Наташа. — Столько лет одиночества? Это, наверное, ужасно тяжело?

— Ну, во-первых, у меня был Кольша, а во-вторых… — Елена Михайловна задумчиво водила пальцем по ободку чашки. — Знаете, Наташа, если любить человека по-настоящему и быть по-настоящему верной ему живому, то оставаться верной памяти любимого совсем несложно…

Потом хозяева расспрашивали Наташу о себе, и она неожиданно подробно рассказала и о родителях, и о бабушке, и о своем нынешнем одиночестве. Только о происхождении своего богатства она не произнесла ни слова. О том, чтобы сказать правду о сказочном ноутбуке, не могло быть и речи, а что-то придумывать на ходу, врать, изворачиваться она просто не могла. Наташа с опасением ждала прямых вопросов на эту щекотливую тему, но их, к счастью, не последовало.

За разговорами время летело незаметно, несколько раз Наташе приходило в голову, что пора бы уже и честь знать, но уходить не хотелось ни капельки. Может быть, причиной тому была какая-то особая душевная и доверительная атмосфера этого дома, а может быть…

Время от времени Наташа ловила на себе внимательный и теплый взгляд бархатисто-карих глаз Николая, и от этих взглядов томительно и сладко теплело на душе. Иногда она вдруг с удивлением и смущением обнаружу вала, что совсем не слышит, что говорит ей Елена Михайловна, а вместо этого бездумно и заворожено смотрит на ее сына. А когда их взгляды случайно пересекались, они отводили глаза с подозрительной поспешностью.

Стало уже до неприличия поздно, и Наташа, наконец, решительно встала из-за стола.

— Простите, но мне пора.

— Бросьте, Наташа, куда вам торопиться? — улыбнулась Елена Михайловна.

— В самом деле, останьтесь еще, пожалуйста, — попросил, опустив глаза, и Николай.

Наташа, наверное, уступила бы их просьбам (когда еще удастся вот так тихо и спокойно посидеть с этими симпатичными людьми), но тут ей в голову пришла удачная мысль, как ускорить их следующую встречу.

— Нет-нет, уже поздно. Знаете, Коля, у меня дома лежит целая папка черновиков к нашей тетрадке. Может быть, они вам пригодятся? Хотите, я привезу их завтра? Часов в пять, а?

— Ну конечно пригодятся! Еще как пригодятся! — с воодушевлением воскликнул он. — Я буду ждать вас, Наташа…

32

Утром Наташа с неохотой занялась делами. Позвонила Левчику и дала ему задание организовать скупку акций у бывших работяг СиАМа, тех из них, кто в свое время не успел избавиться от казавшихся бесполезными бумажек.

— Надо найти держателя реестра акционеров и пройтись по всему списку. Предлагай по доллару за акцию — это в десять раз больше реальной стоимости. Думаю, с такой ценой у тебя проблем не возникнет.

— Наташ, зачем тебе сдались эти акции? Кто же сейчас вкладывает в производство?

Тем более — в электронику! Ты что, собираешься конкурировать с «Филипсом» или «Сони»?!

— Собираюсь, Лева, — рассмеялась она.

— Ладно тебе, я серьезно!

— И я серьезно! — продолжая смеяться, ответила Наташа и закончила разговор: — Все, действуй!

Едва в трубке послышались сигналы отбоя, Левчик набрал номер босса и доложил о странном задании Наташи. Выслушав его, босс после долгой паузы ответил:

— Ну, Леван, кажется, дождались. Сдается мне, что теперь наша курочка готова снести золотое яичко. Нутром чую, что оно у нее уже в заднице! Если не ошибаюсь, тот тип, к которому она ездила в дурдом, тоже какой-то электронщик?

— Борис Борисыч, но он же шизик! Какой от него толк? — удивился Левчик. — И тот патлатый докторишка из психушки говорил…

— Дятел, не всегда же он был шизиком! — сердито оборвал его босс. — Надо покопаться в его прошлом, узнать, чем он занимался до того, как свихнулся, дома у него побывать. И вот еще что. С этой минуты — глаз с твоей подруги не спускать. Вели своим людям вести ее плотнее. Нам теперь надо держать ухо востро — чтоб, не дай Бог, наша курица свое яичко в чужое лукошко не снесла!

— А если она «хвост» засечет?

— Плевать! Скажешь, что охрану к ней приставил. Что ночей не спишь, о ее безопасности печешься, понял?! Постарайся сам с ней чаще бывать, покадрись с ней, что ли…

Вдруг она растает, да и шепнет тебе что-нибудь на ушко.

— Угу. А что с акциями-то делать? Скупать?

— Скупать, Леван, скупать, дорогой! Как можно больше! Я так думаю, что очень скоро эти акции на вес золота станут!

— Борис Борисыч, так, может, тогда не на ее «Цну» скупать, а на нашу фирму, а? — предложил Левчик.

— А ее «Цна», Леван, — тоже наша фирма. Будет. Понял? Так что делай, что она говорит, и делай как следует! Все!

Положив трубку, босс распорядился предоставить ему всю информацию по заводу Си AM. Быстро пролистал бумаги и снова потянулся к телефону.

Он набрал номер одного своего приятеля, крупного бизнесмена, с которым познакомился минувшим летом на сафари в Кении. У них не было никаких дел друг с другом, до сих пор их связывала только общая страсть к охоте, и общались поэтому они довольно редко, от случая к случаю.

Борис Борисович вежливо поинтересовался делами своего знакомого, спросил о его планах на зимний сезон и предложил вместе сходить на медведя сразу после Нового года. Поболтав ни о чем еще немного, босс, наконец, задал тот самый вопрос, ради которого и звонил.

— Слушай, Серег, есть такой заводик — Си AM, так вот я где-то слышал, что его контрольный пакет вроде как твой. Это правда?

— Ну, — насторожился собеседник, — а что?

— Да есть тут у меня одна задумка… Ты мне его по знакомству не уступишь?

— А я уже продал его, Боб.

— Да? И кому же, если не секрет?

— Да так, дамочке одной… А в чем дело-то?

— Да ни в чем! — натужно засмеялся Борис Борисович. — Продал и продал! Забудь. Ладно, будь здоров!

— Пока.

Хан положил трубку и крепко задумался. Годами брошенный и разграбленный СиАМ совершенно никому не был нужен, а тут вдруг… Нет, неспроста и та напористая девица, и хитрый, осторожный Боб разом проявили к нему интерес! Дело было явно нечисто. На душе у Хана заскребли кошки — он понял, что, продав завод, совершил большую, возможно — очень большую ошибку…