Линда Ховард - Под покровом ночи

— Перестань!

— Ну-ка, скажи, как ты рассказывала об этом Боули?

Она стукнула его кулаком в живот, повернулась спиной и пошла в свою комнату, успев закрыть дверь веранды перед его носом. Но стоило ей отпустить дверь, он проскользнул в ее комнату. Включив охранное устройство, Роанна задернула шторы.

— Извини, — сказал он, подходя к ней. — Представляю, в каком ты была состоянии.

— Когда я их увидела, я была потрясена. Он потерся щекой о ее волосы.

— Я думаю, Джесси хотела завести ребенка и убедить меня в том, что он от меня. Но я не спал с ней четыре месяца, и этот номер не прошел бы. Когда она застала нас с тобой целующимися, то, вероятно, подумала, что все ее планы могут растаять как дым. Она знала, что я никогда не признаю ребенка только ради того, чтобы предотвратить скандал. Я бы развелся с ней так быстро, что она не успела бы моргнуть. Надо сказать, что Джесси страшно ревновала к тебе. Она не пришла бы в такое бешенство, если бы застала меня с кем-нибудь другим.

— Ревновала? — недоверчиво спросила Роанна. — Но почему? Ведь у нее было все, что она хотела.

— Потому что я защищал тебя и заботился о тебе. Кстати, защищал в основном от нее. Я всегда становился на твою сторону, а она не могла этого вынести. Ей хотелось быть первой во всем.

— Теперь понятно, почему она все время пыталась уговорить Люсинду услать меня в колледж.

— Чтобы убрать тебя со своей дороги. — Откинув ее волосы, он поцеловал ее в плечо. — Ты уверена, что не сможешь описать человека, бывшего с ней?

— Я никогда не видела его раньше. Он почти не поворачивался ко мне лицом. Мне показалось, что он гораздо старше Джесси. Но мне тогда было всего семнадцать, и тридцатилетние казались стариками.

Обняв её, он опустился вместе с ней на кровать.

— Тебе лучше заснуть, детка, а я буду стеречь твой сон.

Она проснулась среди ночи, прислушалась к тихому дыханию Уэбба и, успокоенная его близостью, снова погрузилась в сон.

Проснувшись в следующий раз, она обнаружила, что сидит в постели, а рука Уэбба сжимает ее запястье. — Нет, детка, — его голос был тихим, но твердым, — ты никуда не пойдешь.

Роанна поняла, что теперь он всегда будет рядом, и, успокоенная, заснула.

Последний раз она пробудилась, когда уже светало.Уэбб уже встал.

— Куда ты? — зевнув, спросила Роанна.

— Зайду к себе в комнату, — ответил он, надевая брюки.

Увидев его улыбающееся лицо, она почувствовала, как внутри нее поднимается радость.

— Ро, мне нужно кое-что взять. Оставайся на месте и не вставай с постели.

Он вышел и через минуту вернулся, неся в руке небольшой пластиковый пакет.

— Что это? — спросила Роанна.

Сбросив одежду, он лег рядом и прижал ее к, себе.

— Это всего-навсего тест на раннюю беременность.

— Но я не думаю, чтобы…

— Все возможно, — прервал он ее, — почему ты не хочешь знать наверняка?

— Потому что я… — Она помолчала. — Я не хочу, чтобы ты чувствовал себя связанным.

— Связанным?

— Если тест покажет, что я беременна, ты будешь чувствовать, что ответствен за это.

Он рассмеялся:

— Но так оно и есть.

— Я знаю, но я хочу, чтобы… чтобы ты любил меня не по обязанности.

— Разве все эти ночи не служат доказательством того, что я люблю тебя не по обязанности?

— Ты хочешь меня только физически.

— Я хочу тебя, ты права. — Его глаза были серьезны. — И я люблю тебя, Роанна Фрэнсис. Ты хочешь стать моей женой?

— Нет, — выдавила она почти беззвучно, зная, что отказывается от того, что хочет больше всего на свете. Он не стал настаивать. Его лицо оставалось серьезным.

— Почему?

— Потому, что ты делаешь это из-за того, что я, возможно, беременна.

— Нет, я это делаю из-за того, что люблю тебя.

— Слова, только слова. Ты говоришь просто так.

— Я не говорю ничего «просто так». Я люблю тебя, Ро, и хочу, чтобы ты стала моей женой.

Она внимательно взглянула на него. В глубине его зеленых глаз мерцали искорки торжества, как будто он с успехом решил трудное дело.

— Что ты натворил? — с тревогой спросила она. Уголки его губ приподнялись в лукавой улыбке.

— Когда мы вчера вечером разговаривали с Люсиндой, мы пришли к выводу, что лучше всего оставить завещание в прежнем виде. Давенкорт остается твоим.

— Как ты сказал? — прошептала она в панике, пытаясь отстраниться, но он только крепче прижал ее к себе. — Но ведь он был завещан тебе! Когда тебе было четырнадцать! Кроме того, вспомни о нашем соглашении. Ты вернулся для того, чтобы управлять Давенкортом, и Люсинда ради этого изменила свое завещание.

Роанна почувствовала, как в ней поднимается волна страха. Давенкорт был средством, чтобы вернуть Уэбба, но, по правде говоря, и она, и Люсинда были уверены, что он уже устроил свою жизнь в Аризоне. Ведь он мог и не вернуться. Если Давенкорт не будет держать его здесь, то, когда Люсинда умрет, Уэбб уедет, а она этого уже не переживет.

Роанна, я вернулся домой совсем не затем, чтобы стать владельцем Давенкорта. Я вернулся, чтобы восстановить разорванные связи, отношения с Люсиндой, ведь она с детства была частью моей жизни, и я ей многим обязан. Я не хотел, чтобы она умерла, не помирившись со мной. Я прекрасно себя чувствовал и в Аризоне и не нуждаюсь в Давенкорте. Люсинда думала, что ты не хочешь…

— Я действительно не хочу, — твердо сказала она, — ведь я говорила тебе, что не хочу гробить жизнь на деловых совещаниях и изучать биржевые сводки. Он улыбнулся.

— Из всякого положения есть выход. Тебе просто нужно выйти за меня замуж, и я все возьму на себя, а ты сможешь заниматься тем, чем захочешь, — например, дрессировать лошадей. Только Давенкорт будет принадлежать тебе, вот и все.

Ее голова кружилась. Как же так? Он остается здесь, и Давенкорт будет принадлежать ей?

— Я прямо слышу, как у тебя в мозгу крутятся шарики и скрипят мысли. — Он повернул ее лицом к себе. — Роанна, я вернулся домой по одной причине, рчень важной для меня, — я вернулся из-за тебя.

— Из-за меня?

Очень медленно он стал поглаживать ее по спине. Все тело вздрагивало от этих нежных прикосновений, но его целью было не возбудить ее, а успокоить.

— Послушай, — прошептал он, — я любил тебя, когда ты была еще ребенком, девочкой-шалуньей. Потом ребенок стал длинноногой худой девушкой, чьи глаза сводили меня с ума. Когда я вижу, что ты входишь в комнату, мое сердце готово выпрыгнуть из груди. Когда ты улыбаешься, мне кажется, что я стал лауреатом Нобелевской премии.

Роанна хотела верить ему и одновременно боялась, что ее желания возьмут верх над рассудком.

— Джесси причинила тебе много зла, — сказал он, — заставила чувствовать себя нелюбимой, и ты до сих пор через это не перешагнула. Уже десять лет как Джесси умерла, а ее слова до сих пор разрушают твою душу.