Вероника Ульянова - Готический храм

– Ты даже не пытался убить ее, она сказала, что ты скорее всего убьешь ее, чем отпустишь.

– Так она жива? Я послал человека, видимо не срослось.

– И что теперь?

– Убью тебя, потом мэра и верну этот город себе.

Удав выхватывает пистолет, но со взводом своего курка он слышит еще штук десять.

К ним приближаются люди Виктора.

– Я пришел не один, – улыбнулся Виктор и вытащил свой пистолет.

– И он тоже пришел не один, – слышат они голос Андрея.

Из-за могильных плит выходят бойцы спецподразделения во главе с Андреем.

Все целятся друг в друга, нервы на пределе, начинают стрелять почти одновременно, кто первый начал было не понять. Виктор и Удав упали первыми. Через секунд пятнадцать выстрелы прекратились – перевес оказался на стороне Удава. Оставшиеся в живых и раненые бойцы Виктора бросили оружие. Андрей раздавал приказы:

– Вызовите скорую, живых на допрос, чтобы к сегодняшнему утру вычистили этот город окончательно.

Он наклонился к отцу, Удав был ранен, но не смертельно. Виктор был ранен тяжелее, его унесли. Удав отказался от помощи и попросил сына самого его перевязать. Они остались вдвоем.

– Сын, ты спас мне жизнь. Ты спас всех. Если бы не ты, Виктор был бы на свободе и черт знает, как бы все кончилось. Поэтому я спрошу у тебя. Хотя зарекся разобраться с этим сам и не идти у тебя на поводу. Но ты заслужил право решить, что делать с Максимом.

Андрей загрустил.

– Он снова хочет взорвать его?

– Да, и сейчас, во время беспорядков нельзя это допустить.

– Отец, я не могу понять, что он ему так сдался, этот храм?

– Дело не в храме, дело в Максиме, который не хочет покориться. Нужно искуплять свои грехи. Максим делал, что хотел, всю жизнь, и хочет оставить себе все, он не хочет жертвовать – это неправильно. Он верит, ему важна только его единоличная идея, но идея одного человека – пустота – нужно следовать общей идее – только она жизнеспособна, потому что в нее верит много людей. На самом деле, изначально, еще до 26 октября уже почти три года назад, когда шел разговор о храме, и решали, что с ним делать, они в любом случае собирались отстроить храм заново или может все же оставить его, они сомневались, храм и правда восьмое чудо света, нужно было просто подождать, покориться, а он забрал храм с собой, как будто это его собственность. Но когда делаешь что-то настолько грандиозное – оно перестает быть твоим – оно становится общим достоянием. Вот что он не может понять – он до конца единоличник, он не может служить на благо всей страны, для него было бы место – министра иностранных дел, нет ему равного в дипломатических переговорах, в том, чтобы расположить к себе собеседника. Умен, опытен в управлении сотнями человек – если бы он только согласился играть за команду.

– Если бы я не играл за команду – ты бы и меня уб… убрал?

Отец долго посмотрел на сына, в этом взгляде была бесконечная любовь и гордость.

– Да, но поверь мне – я счастлив, что до этого не дошло. Когда тебе не позволено радоваться, когда захочешь – радость, когда придется – она возрастает в разы.

– По тебе не заметно.

– Спасибо за комплимент. Я буду с непроницаемым лицом смотреть, как ты умираешь, если не смогу ничем помочь, а мой плачь над тобой навредит кому-то еще, но знай, что я люблю тебя и горжусь тобой.

– Я попытаюсь в последний раз.

– Хорошо.

Андрей поехал к храму, огромная толпа бушевала вокруг и сходилось все больше людей и полицейских, спецназ. Максим залез на выступ в трех метрах над землей и смотрел на всех.

– Почему они еще не застрелили его, как раньше?

– После слов Виктора о том, что он его построил… Пока он не взорвет, его не тронут. Ну или пока ты не решишь, что с ним делать.

Андрей кивнул и стал пробираться сквозь людей к храму, он показал корочку оцепившим территорию полицейским, его пропустили. Он прошел через территорию к Максиму, задрал голову:

– Привет! Давно не виделись.

– Залезай.

Андрей залез к Максиму и уселся рядом.

– Как ты тут?

– Если честно, я вспоминаю, как утроил на одной вечеринке конкурс с толстыми негритянками. Они голые садились участникам конкурса на лицо и побеждал тот, кто дольше всех выдержит.

– Идиот, нашел, о чем думать сейчас, – Андрей рассмеялся, – В последний раз я здесь же вытаскивал тебя из-под обломков без сознания. Тебе мало? Зачем ты приехал, мы с Кэпом надеялись, что у тебя там все будет хорошо.

– И мне было, правда, но потом я узнал, что я террорист.

Андрей усмехнулся.

– Тогда было сложно, нужно было успокоить народ, объяснять им всю ситуацию по правде было не реально.

– Я просто не мог не приехать.

– Максим, идти против моего отца это самоубийство. Второй раз он не промахнется.

– Я знаю. Притворись, проглоти… Ты хочешь, чтобы я сделал вид, что не имею ничего против, что смиряюсь, работал на твоего отца и копил ненависть к нему, пока не представится удачный момент, и я смогу отомстить ему?

– Не говори так.

– Если бы я не был твоим другом, я бы именно так и сделал.

– Максим, все зависит уже не от моего отца.

– Что?

– Твоя судьба зависит только от меня.

– Дослужился?

– Типа того.

– И что ты намерен делать?

– Зависит от тебя.

– Если я взорву, что ты сделаешь?

Андрей молчал, он нахмурился, наверное, нажать на курок будет проще, чем сказать это в лицо:

– Я убью тебя.

– Почему?

– А ты не понимаешь? Ты террорист, ты преступник, и ты не можешь остановиться. У тебя в Канаде женщина и ребенок, а ты здесь сидишь. Что тебе взбредет в голову дальше? Что ты построишь, а потом разрушишь? Сколько еще жертв будет? Если не я, тебя убьют другие. Пускай это буду я.

– А если не взорву?

– Снова вывезу тебя за границу.

– Я не могу уйти потому, что ты запугал меня. Ты правда убьешь меня?

Андрей смотрел на Максима, он умолял его.

– Не знаю, может я отчасти хочу этого и для себя, я хочу закончить что-то, оставить в прошлом. Мне надоело нянчиться с тобой. Я хочу идти вперед, строить карьеру, мне нужно будущее, и что, ты каждый раз будешь появляться в самый неудобный для меня момент, и я снова буду идти у тебя на поводу?

– А ты разве когда то шел?

– Всегда, Максим, всегда все мы будем делать то, что ты хочешь и что тебе нужно и все для тебя.

– Ты хочешь убить свою мать.

– Мать? Ты о чем?

– Есть песня Сергей Калугин и "Оргия Праведников" – Убить свою мать. Горный Китай, монастырь Чжоан Чжоу. Год от Рождества Христова 853-й. Некто спросил Линь Цзы: "Что такое мать?"

"Алчность и страсть есть мать, – ответил мастер, -

Когда сосредоточенным сознанием

мы вступаем в чувственный мир,

мир страстей и вожделений,

и пытаемся найти все эти страсти,

но видим лишь стоящую за ними пустоту,

когда нигде нет привязанностей,

это называется

убить свою мать!.."

– Ты знаешь, я не силен в метафорах и тому подобной фигне.

– Ты хочешь убить меня, чтобы стать свободным.

– Я… – Андрей хотел воскликнуть, что он не хочет, но тут понял, что хочет и ужаснулся, неужели, он и правда хочет этого?! Как же так?

– Все в порядке, я понимаю тебя, в свое время я хотел убить и сестру, и отца и отчима, и мать, и Капитана и тебя. Это не нормально, но естественно для некоторых конечно людей, мы хотим идти вперед, но туда идти проще одному, все остальное камни на ногах.

– Неужели так всегда?

– Нет, конечно. Бывает, что везет и тебе и твоему другу по пути, тогда все хорошо. Но бывает так, как у нас. Андрей.

Они снова посмотрели друг на друга, не в глаза или на лицо, в глубь.

– Андрей, все хорошо, я понимаю тебя, мы останемся друзьями, чтобы не случилось.

Как бы спокойно не говорил Максим в душе его будто переворачивались холодные острые камни, терзая внутренности. Его бил озноб. Андрей не был силен в метафорах, и он мог бы сказать по поводу своего состояния только одно: ад.

Они не обнялись, это было бы слишком странно. Андрей спустился на землю и ушел в толпу. Он занял наблюдательный пункт на соседнем здании, подготовил снайперскую винтовку и ловил последние моменты с другом, пускай разделенный двумястами метрами.

***

Пока Капитан и Алина ехали в такси, то смотрели в окошки, на улицу, где творился хаос:мародеры, проститутки, буйные алкоголики, скины – все затаившиеся асоциальные элементы общества высыпали на улицы. За получасовую езду такси три раза чуть не попало в жуткую аварию, водитель ругался всю дорогу, говорил, что если бы ему не нужны были так деньги, то сидел бы лучше дома, сегодняшняя ночь, он хотел сказать «создана», но забыл слово и просто чертыхнулся, чтобы сдохнуть.

– А вы похожи на нового мэра, – сказал водитель.

– Да, мне многие это говорят. А как вам этот новый мэр?

– Мне он понравился по началу, но где он сейчас?

Капитан посмотрел на Алину.

– А как вам кажется, что он должен сейчас делать?

– Ну не знаю, например, успокоить своего бешеного друга.