Кей Хупер - Леденящий ужас

Мисси кивнула:

– У нас мало времени.

– Но здесь же нет времени, – ответила Дайана. – Я поняла это, еще когда попала сюда в первый раз.

– У тебя оно есть, его нет у нас, – поправила ее Мисси. – По ту сторону двери. Откуда ты пришла сюда. И он не будет долго ждать тебя. Он вмешается, потому что боится за тебя.

Дайана поняла, что сестра говорит о Квентине.

– Боится, что я могу навсегда остаться здесь? А разве так может случиться?

– Этого я не знаю. – Мисси пожала худенькими плечиками. – Я знаю только, что тебе нужно побывать здесь, а попасть сюда можно лишь в бурю. Она дает тебе необходимую энергию. Пойдем, Дайана.

На этот раз Дайана решила отказаться от роли куклы, а попытаться хотя бы немного контролировать ситуацию.

– Скажи, ты действительно моя сестра?

Мисси ответила почти сразу:

– Да.

– Тогда почему я тебя не помню?

Мисси сделала шаг назад, повернулась к двери и сказала:

– Идем скорее.

Дайана не удивилась, что ее второй вопрос остался без ответа. Она была рада и ответу на первый. Девушка поднялась с дивана и пошла вслед за Мисси.

– Я действительно иду? – громко спросила она. – Или продолжаю сидеть рядом с Квентином?

Они бесшумно заскользили по длинному серому коридору и вскоре приблизились к лестнице, ведущей вверх.

– Сегодня здесь только твой дух, – сказала Мисси.

Дайана знала, что именно так она чаще всего оказывалась в «сером времени» раньше – когда после путешествия «просыпалась», сидя то на кровати, то в кресле, ничего не понимая и не помня. По этому поводу у нее тоже появился вопрос.

– А почему? Что изменилось сегодня утром?

– Сегодня мне нужно поговорить с тобой. Так, чтобы меня услышали и он, и другие полицейские. Подвести тебя к двери – это первый шаг, после которого ты бы... ну, вошла с нами в контакт, что ли, и ощутила разницу между тем, как ты чувствовала себя раньше и сейчас.

– Раньше мне было очень холодно. После возвращения я никак не могла согреться.

– Я знаю. Извини, но без привычки к холоду было бы намного труднее. И за пещеру тоже прости, когда я говорила через тебя. Я знаю, тебе пришлось трудно. Я сама не ожидала и очень сожалею.

Дайана кивнула, легко простив сестру.

Чем дальше она уходила от двери, тем сильнее ее охватывала тревога.

– Куда мы идем?

– Я должна тебе кое-что показать.

Вспомнив осторожные намеки Квентина на то, что духи не любят отвечать на вопросы и расспрашивать их бесполезно, Дайана ненадолго замолчала. Она сама не заметила, как у нее вырвалось:

– Почему бы тебе просто не сказать нам, кто убил тебя?

К ее удивлению, Мисси ответила. Если это можно, конечно, было считать ответом:

– Потому что ни тебе, ни Квентину это ничего не даст.

Впервые она назвала его по имени. Дайана удивилась и сразу заподозрила, что сегодня ее действительно может ожидать что-то значительное.

– А вдруг Квентин поможет? – сказала девушка. – Он столько лет разыскивает убийцу.

– Я знаю, – ответила Мисси.

– Тогда скажи, успокой его. Или ты хочешь, чтобы он и дальше продолжал мучиться?

– Нет, не хочу, – Мисси остановилась и повернулась к Дайане. Та посмотрела вперед, туда, где все тянулся и тянулся коридор. Казалось, он никогда не кончится. – Раньше я не могла поговорить с ним. Однажды он привез с собой медиума, но и тот мне не помог.

– Он ничего мне об этом не говорил.

– Давно это было.

– А ты откуда знаешь? Ведь у вас нет времени.

Мисси едва заметно улыбнулась:

– Ты тогда была намного моложе. – Она подумала и прибавила: – И еще нетерпеливее и целеустремленнее. Я видела его отсюда, а поговорить с ним не могла. – Девочка вздохнула, худенькие плечики поднялись и опустились.

– Но ты можешь поговорить с ним сейчас. Через меня. Просто скажи ему все, что нужно. Успокой его.

– Успокаивать его? Это не в моей власти.

– Неправда, – возразила Дайана.

– Квентин винит себя в том, что не смог защитить меня. Спасти. Но больше всего винит себя за то, что видел – в Пансионе творится что-то неладное. Или по крайней мере творилось. Он это чувствовал, также как и я. Он медиум и ясновидец от рождения, хотя сам считает, что стал им после того, как увидел меня. То, что произошло со мной, только пробудило его способности.

– Мисси...

– Он чувствовал, что в Пансионе живет зло, но не верил своим ощущениям, – не обращая внимания на Дайану, продолжала девочка. – Наверное, потому, что был старше меня. А может быть, Квентину просто никто не сказал, что он отличается от других, и он решил быть как все. Предпочел не обращать внимания на ощущения, которые не мог объяснить. Его разум игнорировал их, сомневался в них. Квентин его и слушал. Точно так же, как ты столько лет слушала своих докторов.

– У меня было совсем другое.

– Ничего подобного. То же самое было и у тебя. Ты знала, что здорова, тем не менее продолжала слушать врачей. Потому что в глубине души боялась правды.

– Не знаю, о чем ты говоришь... – проворчала Дайана.

– Да знаешь ты уже все. Знаешь, что сквозь стену, разделяющую мир живых и мир мертвых, можно пройти. Или ты не убедилась в том, что умеешь открывать дверь? Или не видишь, как мы проходим через нее? А разве сама ты не проходила к нам? Вот сейчас ты идешь рядом со мной. Что, и это тоже неправда? – Мисси помолчала, затем продолжила: – Ты боишься остаться здесь. Точно так же, как и те люди, которых мы с тобой видели в больнице, когда навещали нашу маму. Мы с тобой всегда знали, что они собой представляют. Живые тела без душ.

У Дайаны перехватило дыхание. Холодный страх, таившийся внутри ее, начал расползаться по всему телу. Слова Мисси вызвали внезапный прилив воспоминаний, очень ярких и живых. Она словно перенеслась на тридцать лет назад. Держась за руку отца, она топала маленькими ножками по странному белому коридору с дверями по обеим сторонам. Одни были открыты, другие – закрыты. За закрытыми стояла тишина либо слышался плач или смех, реже – жуткое завывание. Заглядывая в открытые двери, она видела кровати. На них лежали или сидели люди – читали, слушали радио или смотрели телевизор.

На кроватях люди лежали недвижимо, спали или находились без сознания. Последние были опутаны разноцветными проводами, соединенными с какими-то приборами, жужжащими и мигающими лампочками.

Некоторые люди умерли. Тела еще дышали, а приборы регистрировали пульс, но те, кто жил в телах, покинули их. Навсегда. Не только сейчас, уже тогда Дайана это ясно понимала. Откуда она все узнала? Да ниоткуда. Просто всегда знала – и все. И ей ни теперь, ни тридцать лет назад не нужно было ничего ни доказывать, ни объяснять – она сама могла бы рассказать, что случилось с теми людьми из больницы, которые умерли.