Барбара Майклз - Призрак Белой Дамы

— Это чепуха, мужчина, особенно в порыве чувств, способен на такое, и если вы будете так легкомысленны с другими мужчинами…

— Неужели вы в это верите? — спросила я, сознавая безнадежность своих слов. Я знала, что миссис Эндрюс скорее поверит в мою виновность, чем в недостойное поведение Клэра.

— Я не считаю вас испорченной женщиной, — добавила она более снисходительно. — Просто вы очень молоды и неопытны, но вы не задумываетесь о той боли, которую вы ему причиняете.

— Ладно, оставим это. — Я налила себе немного горячего чая в чашку. — Не хотите составить мне компанию? Тогда извините. Я действительно ослабела от голода и жажды.

— Это вам следует меня извинить, — отозвалась холодно миссис Эндрюс. — Я забыла о своем положении.

— Можете говорить о чем угодно. — Я откусила кусок пирога. — Я слушаю вас. Мне только хотелось бы, чтобы и вы меня слушали. С чего Клэр решил переехать в Лондон? Или мне предстоит отправиться одной и быть заточенной в лондонском доме?

— Он пытается быть с вами добрым. По его словам, здесь вы скучаете и одиноки и поэтому завели себе негодных друзей. Большинство мужей не так заботливы по отношению к своим женам.

— Понимаю. — Я откусила еще кусок пирога, он оказался очень вкусным. — Поэтому он перевозит меня в мир веселья и удовольствия. Я считала, что дом в Лондоне непригоден для житья.

— Поэтому-то меня с прислугой и посылают заблаговременно. Чтобы избавить вас от неудобств.-Понятно, — снова повторила я, расправившись с пирогом. Миссис Эндрюс, не скрывая враждебности, наблюдала за мной. Мое умышленное спокойствие не вызывало у нее симпатии. Вероятно, она предпочла бы увидеть меня раскаявшейся и униженной, вытирающей власами слезы…

— Ну, если у вас нет для меня распоряжений… — Она двинулась к двери.

— Миссис Эндрюс, если бы я попросила вас взять письмо… Да, конечно, вы его отдадите милорду, не правда ли? — Выражение ее лица не оставило сомнений в правильности моей догадки. — Это ваш долг. И несомненно, мистер Бим также сочтет меня сумасшедшей или дурной женщиной… Не передадите ли записку от меня священнику? Вы же не откажетесь передать ему просьбу навестить меня. Или вы считаете, что он и я… Нет? Я шокирую вас, миссис Эндрюс. Я удивлена: вы считаете меня неспособной совратить его. В конце концов, он интересный молодой человек

— Он принадлежит Богу! — сказала миссис Эндрюс сквозь сжатые зубы. — Я передам вашу записку, миледи. Несомненно, встреча со священником будет вам на пользу.

Мои руки задрожали, и чашка, которую я держала, зазвенела о блюдце.

— Возможно, мы больше не увидимся, миссис Эндрюс. Если это произойдет, пожалуйста, думайте обо мне хорошо, как и я о вас. Вы не сможете иначе. Вы были добры ко мне когда-то.

Слезы хлынули из ее глаз. Она с опаской оглянулась на открытую дверь. Ее страх перед хозяином вызывал у меня удивление и жалость, и все же она упорно цеплялась за веру в его добрую волю.

— Дитя, — сказала она еле слышно. — Если бы вы только…

— Бессмысленно. Но я очень вам благодарна.

Механически, по привычке хорошей прислуги, она взяла со стола поднос с остатками моего обеда. На нем оставалось немного разломанных кусочков пирога, которые волей-неволей подтверждали, по крайней мере, отсутствие у меня аппетита, что было косвенной уликой моего угнетенного состояния. Миссис Эндрюс с лукавинкой взглянула на меня и прошептала:

— Я отослала саквояж и пальто мистера Скотта в деревню. Он живет у Миллеров. С ним все в порядке, миледи.

Из окна я наблюдала за отъездом миссис Эндрюс. Она разместилась в большой дорожной карете. Вместе с ней ехали дворецкий и три горничные, не считая Уильямса, правившего лошадьми, и двух конюхов. Интересно, сколько слуг еще осталось в доме и сколько их было всего? Может быть, с дюжину, значения это не имело. С увольнением Анны и отъездом миссис Эндрюс в доме не оставалось никого, кто мог бы прийти мне на помощь. И не только в доме. Жители деревни были беспомощны перед властью и богатством Клэра, а любое вмешательство Джонатана лишь подтвердило бы сплетни о наших отношениях.

Ближе к вечеру появилась Бетти с очередным подносом. Она самодовольно ухмылялась, наслаждаясь моим унижением и отыскивая на моем лице следы вины и печали. Она ненавидела не меня лично, ее ненависть распространялась на всех нас, людей с богатством, надежным положением в обществе. В какой-то мере я понимала и не порицала это чувство; тем не менее я не желала доставить ей удовольствия насладиться моим отчаянием. Я сдержанно поблагодарила ее за принесенный обед и отпустила.

С наступлением вечера моя уверенность, что миссис Эндрюс выполнила роль посыльного, стала угасать. Мистера Флитвуда не было, и я уже не надеялась на его приход. Лужа на дорожке выросла еще на треть метра и с наступлением темноты стала неразличимой. На ней появилась корочка льда, и дождь сменился мокрым снегом.

Я попыталась разжечь огонь в камине, не призывая на помощь Бетти, и это оказалось на поверку удивительно тяжким занятием. Когда я наблюдала за слугами, растопка камина представлялась мне пустяшным делом, на практике же дрова не желали загораться, а лишь тлели. Мои руки почернели от копоти, спина гудела от усталости, когда в камине появилось первое небольшое пламя. Я присела перед огнем, протягивая руки к теплу и чувствуя себя Золушкой в этом мягком халате, с измазанным сажей лицом.

Конечно, именно в эту минуту и прибыл мистер Флитвуд. Мне уже было все равно, как я выгляжу. Я испачкала его рукав сажей, схватив протянутую мне руку, и его огорчение в другое время позабавило бы меня, не будь мое теперешнее положение столь отчаянным.

— Спасибо, что пришли, — пробормотала я невнятно. — Благодарю вас! Извините, что принимаю вас таким образом…и в таком виде. ..И в комнате так холодно.

— Ну-ну, не беспокойтесь! — сказал он бодро. — В комнате действительно холодно. Вы по-детски неосмотрительны, так можно заболеть.

Он был очень проворен, мгновенно развел огонь, не испачкав даже рук. Затем он уселся напротив камина и улыбнулся:

— Самое страшное позади. Бояться нечего. Если хотите, можете поплакать.

— Мне не хочется плакать. Мне хочется разбить что-нибудь вдребезги. За что мне такие муки? Я ни в чем невиновата! Но если Клэр будет продолжать вести себя, как будто я виновата…

В глубине его спокойных серых глаз сверкнула искорка:

— Бог мой, я восхищен вашим мужеством! Я опустила глаза.

— Вы бы так не сказали, если бы могли прочесть мои мысли.

— Мне кажется, я прочел их и не одобряю того, что вы собирались мне сказать. Как священник, нет! Но как человек, понимаю и сочувствую вам. Я часто удивлялся, сколько злосчастных горемык впадало в грех, полагая, что не могут поступить иначе.