Ксения Мартьянова - Ломая стены

- Что? Нет! Мне нравился Боб. И я повторяю, я всё поняла. Я отступила.

Он сидел так невозмутимо, что это начинало выводить меня из себя.

- У вас были сексуальные отношения с Бобом Уоллисом?

- Нет. Никогда. Он мне в отцы годится.

- Для этого мира, мисс Парсон, это давно не аргумент. – Он так пристально смотрел на меня, что я немного съежилась. – Вы сказали, что он вам нравился.

- Как человек. Он нравился мне как человек. Боб Уоллис был прекрасным человеком. Он имел свойство дарить людям новую жизнь. Ту жизнь, которую они заслуживали.

- И что, ни капли ненависти к тому, кто защищал вашего бывшего мужа, которого вы недавно назвали подонком?

- Как всё это относится к делу?

- Ответьте на вопрос.

Я немного помолчала, чтобы успокоить дрожь внутри себя.

- У него была семья, люди, которые его любили и уважали. Он помог очень многим, поставил их на ноги, подарил смысл жизни. Я никогда, даже на секунду, не задумалась бы о том, в чём вы меня подозреваете.

- Потому что у него была семья?

- Нет. Потому что я не убийца. Вот причина.

Рэй Перри своим взглядом будто прожигал во мне дыру.

- Вы знали, что ваш бывший адвокат, защищавший вас в суде от вашего бывшего мужа, Джейсон Максвелл был знаком с убитым?

- Да. Знала.

- А поподробнее?

- Что вы хотите услышать?

- Что связывало Максвелла и Уоллиса?

- Боб был лучшим другом отца Джейса. И, когда его отец погиб, Боб взял на себя заботу о Джейсе и Эрин.

- Эрин Максвелл? Вы и с ней знакомы?

- Она моя подруга. Но я не думаю, что это имеет хоть какое-то отношение к убийству Боба. И я, не имею к этому никакого отношения. У меня не было причин убивать его, как вы не поймете. Не было.

- А ваш бывший муж разве не мог бы стать достаточной причиной? – Внезапно он встал, обошел стол и склонился мне над ухом, упершись руками о стол по обе стороны от меня. - Вы злились, боялись и были расстроены, когда не получили то, за чем приходили к мистеру Уоллису. Вам показалось, что весь мир вдруг снова рухнул, и вам стало страшно. Вы не хотели снова оказаться в том аду, в котором жили три года подряд, поэтому, вам нужна была гарантия того, что вы и ваша семья сможете быть в безопасности. А, так как, Боб Уоллис не дал вам эту самую гарантию, единственное, что вам оставалось, это нажать на курок. И, в таком состоянии страха потерять всё, что было вам так дорого, ни ваше хорошее к нему отношение, ни то, что у него есть семья, не остановили бы вас.

Мне стало казаться, что я чувствую тошноту. Меня охватил внезапный страх, и мне захотелось просто убежать отсюда. Я выдыхала, пытаясь выровнять сбившееся дыхание и унять дрожь. Но, видимо, всё получалось наоборот. У меня кружилась голова, и мне хотелось плакать, потому что умер человек, значащий для Максвеллов и своей семьи так неописуемо многое.

Я закрыла глаза, чтобы не дать воли слезам.

- Улики… у вас ничего нет на меня.

- Вы так уверены в этом?

- Я знаю это, потому что не убивала Боба.

- И поэтому вы думаете, что у нас нет на вас улик? – От его дыхания над моим ухом дрожь сотрясала всё моё тело, и я знала, как предательски трясутся мои руки. – У вас нет алиби, мисс Парсон. С половины седьмого до половины девятого. Целых два часа, за которые вы спокойно могли доехать до офиса Боба Уоллиса и пустить ему пулю в лоб.

- Я хочу позвонить своему адвокату.

Он усмехнулся и убрал свои руки.

- Я думал, вы никогда это не скажете.  

Я не знала, что мне делать и как поступать. Первое имя, которое пришло мне в голову, это было имя Джейсона. Но я не могла просто позвонить ему и сказать, что меня подозревают в убийстве человека, который практически заменил ему отца. Но так же, я не могла просто взять и позвонить кому-то другому, это было бы неправильно. Я взяла себя в руки и набрала номер.

 Собираясь с мыслями, я сидела, закрыв ладонями лицо, и готовила себя к тому, что как только он войдет, то сразу же меня возненавидит. И, хотя, на самом деле, я не причастна к смерти Боба Уоллиса, уже один факт того, что я главная подозреваемая, мог бы перевернуть все его мысли и представления обо мне. Мне хотелось плакать, потому что страх и боль с невероятной силой обжигали мне горло. Я не могла поверить, что Боба больше нет в живых.  Что он больше не увидит свою семью, не поцелует свою жену и дочерей, и что они больше не обнимут его в ответ. Я не могла поверить в то, что кто-то смог лишить жизни такого замечательного человека. И не могла понять, почему в этом обвиняют меня. Да что я сделала этому проклятому миру, что он наказывает меня подобными вещами?

Скрипнула дверь, и я резко встала. Кивнув кому-то за дверью, вошел Джейсон. Наши взгляды встретились, но я не увидела в них злости или ненависти, я увидела в них печаль и бесконечную боль. Он выглядел разбитым, его глаза были красными от слез, но он стоял и держался. Просто как всегда, он был сильным. В отличие от меня. Не выдержав, я кинулась в его объятья и заплакала. Он нежно обнял меня, и я почувствовала, как трясутся его руки. Он не возненавидел меня. Я ощущала это. Но ему было плохо и больно, потому, что он потерял дорогого ему человека. Я стояла, уткнувшись лицом в его рубашку, а он спокойно гладил меня по волосам.  Не зная, как начать разговор, мы оба понимали, что молчание всё скажет за нас обоих. За столько лет я научилась понимать все его чувства и мысли, когда он молчал, и я знала, что в данный момент, он просто пытается держаться. Хотя сейчас это было труднее всего на свете.

- Ты не виновата.

Он прошептал это в мои волосы и уткнулся в них, прижимая меня к себе сильнее. Я знала, как тяжело дались ему эти слова. И как сильно ему хотелось дать волю своим чувствам и выпустить наружу всю свою боль. Я почувствовала, как моё сердце забилось сильнее, а дрожь начинала проходить. Внутреннее облегчение вызвало у меня легкую улыбку, и я снова дала волю слезам.

Джейсон вытащил меня оттуда под залог. Я не знаю как, но он сумел предъявить им обвинение в том, что они содержат меня совершенно незаконно. Недостаточное количество улик, по его словам, не давало им совершенно никакого повода, для того, чтобы предъявлять мне обвинения в убийстве. Я знала, что Джейс зол. Я видела его разъяренные глаза, когда он говорил с ними, но, в то же время, его лицо совершенно ничего не выражало. А голос был настолько спокойным и хладнокровным, что даже немного пугал меня.

Я провела в участке целый день. Ничего не ела и не пила. Меня ужасно клонило в сон, и раскалывалась голова. Я долго не могла унять дрожь и остановить слезы, поэтому Джейс дал мне успокоительное. В который раз я удивилась его выдержке, а себя почувствовала долбаной истеричкой. Я уснула в машине, поэтому Джейс выключил музыку, и мы ехали в абсолютной тишине. Я почувствовала, как он взял меня на руки, и через несколько минут я уже лежала на своей кровати. Он раздел меня и укрыл одеялом. Подумав, что он может уйти, я открыла глаза.