Ани Сетон - Гнездо дракона

Она прислонилась гудящей головой к спинке кресла и закрыла глаза.

Пегги с удивлением взглянула на молодую женщину и послушно захромала к столу. Она посмотрела на толстой кусок кровавой говядины в холодном соусе, на пышную гору картофельного пюре, вокруг которого струился масляный ручей, на половину языка, куриное желе с трюфелями, и тихонько воскликнула.

— Пегги! — прикрикнула, поднимаясь, Миранда. — В чем дело? — Девушка закусила губу и быстро начала складывать тарелки.

— Это просто моя глупость, мэм. Это на меня находит с тех пор, как все это случилось…

— Что? — мягко настаивала Миранда, положив руку на плечо горничной.

Пегги подняла голову.

— Мама и малышка умерли в день святого Патрика, — растерянно сказала она. — В Ирландии страшный голод, мэм.

Миранда в ужасе посмотрела на девушку. В газетах иногда упоминалось о нехватке продовольствия в Ирландии, но это не производило на молодую женщину никакого впечатления точно так же, как и на всех остальных американцев.

— Я хотела бы тебе помочь, — медленно произнесла Миранда.

Деньги, думала она, крупная сумма, но у нее не было денег, во всяком случае не больше доллара в кошельке. Николас всегда платил слугам отеля в соответствии с их услугами, и он уже не раз отмечал, что Пегги неаккуратна и плохо обучена.

Пегги улыбнулась теплой улыбкой, осветившей все ее лицо.

— Благодарю вас, но не стоит беспокоиться. У меня есть мои руки и скоро я скоплю достаточно денег, чтобы вернуть долг отцу Доновану, который помог мне купить билет на пароход, — решительно заявила она. — Сядьте, мэм, сядьте, вы что-то побледнели. А я тут все болтаю, вместо того, чтобы заниматься делом.

Обогнув стол, она ненадолго исчезла, а когда вернулась с подносом, изумленно вскрикнула — Миранда, переживающая очередной приступ тошноты с трудом добрела до кресла, и без чувств рухнула в него.

Горничная бросила поднос и кинулась на помощь. Даже несмотря на свое ужасное состояние, Миранда ощущала нежность рук, поддерживающих ее голову, и слышала нежный шепот.

— Бедная, дорогая леди, все будет хорошо. Положите голову мне на плечо. Я протру вам лицо влажным полотенцем. А теперь в постель… быстро.

Миранда вдруг обнаружила, что лежит на кровати, над ней склонилась обеспокоенная Пегги, гладя ее по голове.

— Спасибо, — прошептала Миранда, стараясь улыбнуться. — Мне очень жаль. Наверное, во всем виновата вчерашняя рыба.

Глаза маленькой горничной заискрились.

— Не думаю, что это рыба, мэм.

— Но ведь это не может быть холерой! — встревоженно воскликнула Миранда.

Пегги весело рассмеялась.

— И не холера, я уверена.

Она наклонилась к молодой женщине и шепотом задала вопрос.

— Но… да, — ответила Миранда, мысленно подсчитывая дни, но все еще недоумевая. — Но что же?..

Миранда в изумлении замолчала. У нее не было никаких познаний на этот счет, за исключением того, что ей приходилось наблюдать у животных на ферме, но неожиданно она смутно вспомнила состояние Абигайль перед рождением Чарити.

— Да, мам, — ответила Пегги, одновременно забавляясь и умиляясь.

— Даже не могу поверить, — бормотала Миранда, по большей части обращаясь к самой себе. У нее не было радости, не было понимания неизбежных изменений, не было никаких мыслей, даже о Николасе, ничего, кроме непомерного удивления.

— Такова жизнь, — быстро заметила Пегги. — Сначала постель, потом колыбель, как говорила моя бедная мать. А теперь я пойду, а вы отдыхайте.

— Нет, пожалуйста, не уходи, — Миранда протянула ей руки. — Я не хочу оставаться в одиночестве. Я все улажу с твоими хозяевами, если ты боишься за работу. Только останься и поговори со мной.

Горничная вгляделась в бледное лицо Миранды. Жалобные нотки в ее голосе проникли в самое сердце. Как Пегги всегда казалось, бедной леди не стоило ни о чем тревожиться, кроме болей в животе, а вот однако же та сильно беспокоилась. Даже слепые летучие мыши могли бы это заметить. Да и правда, богатые не всегда счастливы, как бы не трудно было в это поверить.

— О чем мне говорить, мэм? — Теперь спросила она.

— Расскажи о своем доме в Ирландии… если, конечно, это не причинит тебе боль.

Миранде было все равно, о чем станет говорить девушка. Ей просто было нужно чье-то общество, пока она пыталась привыкнуть к этой удивительной перемене, которую в своей судьбе не была еще готова встретить.

Когда Пегги заговорила, ее ирландский акцент стал особенно силен, — она так увлеклась, что забыла и себя, и бедную леди в постели.

Пегги родилась в одном из самых красивейших мест в Ирландии, на берегах озера Лох-Лин в Килларни. Под соломенной крышей земляной хибары всегда царила бедность, но там присутствовала и любовь. Неважно, что молока в деревянных чашках было мало, а картошки раз, два и обчелся, с ними всегда было веселое остроумие красивой рыжеволосой матери, помогавшее им забыть о пустых желудках. А потом пала их корова Керри, и молока не стало совсем. Затем не стало и картошки. А однажды рыжеволосая мать тихонько легла на соломенный тюфяк вместе со своей малышкой на руках, которой был всего месяц от роду, и больше не встала. Все они голодали — и соседи их были в том же положении, — на помощь приходского священника и помещика рассчитывать было нечего. Эти двое, совершенно сбитые с толку ширящимся несчастьем своих горожан, делали все, что могли. Они отправили отца Пегги в Белфаст, где еще можно было найти работу. Они поместили трех оставшихся в живых детей О'Мелли в благотворительную школу, и смогли отправить Пегги и несколько ее ровесников в Америку, в страну изобилия.

Но Пегги рассказывала не только о прошедшей страшной весне, не только о двадцати одном дне, которые она провела, забившись вместе с другими эмигрантами в вонючий трюм. Она говорила о красоте Килларни, о трех его озерах, сияющих словно алмазы в мягкой дымке под горами. Она рассказывала о розах, которые в их теплом влажном климате растут сами по себе, вовсе не нуждаясь ни в каком уходе, и о земляничном дереве, из которого она и ее братья любили строгать душистые коробочки.

Миранда засмеялась.

— Пегги, благодаря тебе мне стало лучше, — она больше не думала о ней, как о невежественной и неловкой маленькой горничной. За прошедший час она стала думать о ней как о подруге. Симпатия между ними преодолела различие в воспитании и положении. Тем более, что их происхождение не так уж сильно отличалось, осознала Миранда с неожиданным потрясением. Она тоже воспитывалась на ферме, где выращивали картофель.

— Сколько ты получаешь в месяц, Пегги? — неожиданно спросила Миранда.