Сюзанна Брокманн - Притяжение ночи. Книга 2. Выстрел в любовь

– Мы ведь будем с тобой снова заниматься любовью, да?

– Со временем, – кивнул он, чувствуя, как тревожно забилось его сердце. Ему было чертовски приятно слышать от нее такие слова. Значит, она все-таки поняла, что это неизбежно. – То есть, конечно, да.

– Сегодня же, – сказала Джоан. – Сейчас.

Ах, значит, вот что означает это таинственное выражение ее лица… Ей хотелось…

– Боже! – произнес он. – Я надеюсь на это.

И он поцеловал ее. Очень страстно. И крепко. Без всякого намека на изящество и утонченность. Только что они разговаривали, а в следующую секунду он уже очутился на ней и покрывал ее лицо грубоватыми поцелуями, чего раньше не позволял себе ни с одной женщиной.

Только, если быть точнее, он оказался не совсем на ней. Джоан тоже горела желанием отдаться ему, а потому сама рванулась вперед и встретила его на полпути.

Он тут же задрал ей футболку и расстегнул бюстгальтер. Уже через несколько секунд ее голая грудь оказалась в его теплых ладонях.

Джоан рассмеялась:

– Майк, что ты делаешь! Мы же на автостоянке… Он поцеловал ее в губы, чтобы она ничего больше не говорила. Да, они на стоянке. На пустой стоянке, где вокруг только автоматы для сбора денег. И даже если кто-нибудь сюда подъедет, то наверняка не станет приближаться к ним. Любой водитель, скорее всего, выберет место поближе ко входу в больницу.

И – Господи Всемогущий! – Малдуну очень не хотелось ждать и ехать к гостинице. Это же целая вечность!

К тому же, пока они доберутся до отеля, Джоан может запросто передумать.

Малдун откинул свое сиденье назад, и этого оказалось вполне достаточно (за что отдельное спасибо мистеру Форду!). Потом он быстро расстегнул ее джинсы.

Теперь ему пришлось повременить с поцелуями, так как требовалось стянуть джинсы с ее ног, а это уже было опасно, поскольку Джоан могла снова начать говорить.

– Боже! – выдохнула она, помогая Майку и скидывая прочь кроссовки. – Неужели ты хочешь… Нас увидит любой прохожий!

– Никто нас не увидит.

Под джинсами у Джоан не оказалось трусиков. Если бы Малдун не торопился, он бы обрадовался такому открытию, Но почему-то сейчас этот факт отвлек его внимание.

– Как ты не понимаешь? Мы ведь не невидимки какие-нибудь. По крайней мере, я…

– Тут нет никаких прохожих, – произнес Малдун и осторожно прикрыл ей ладонью рот, одновременно прикидывая, как ему придется поворачиваться, чтобы целовать ее там, где ему захочется.

Нет, определенно имелся один-единственный способ заниматься любовью на переднем сиденье вот такого пикапа. Особенно если учитывать размеры самого Майка и его партнерши.

Он привлек ее к себе, и она оказалась сидящей на нем верхом.

– Майк…

– Никаких прохожих нет и не будет.

– Тебе легко, ты, наверное, искушен в таких делах. К тому же голой увидят только меня, а не тебя!

– Я уже обратил на это внимание! – Он улыбнулся ей и извлек из бумажника презерватив. Майк положил его туда несколько дней назад, понадеявшись на удачу. – Мне кажется, это зрелище возбудит кого угодно. Только представь себе: силуэт рабыни и ее жестокого хозяина.

От его слов она совсем потеряла рассудок:

– Мне кажется, тебе даже хочется, чтобы кто-нибудь нас засек.

Тем не менее она быстро стянула футболку и так же легко избавилась от бюстгальтера. Теперь Джоан была полностью обнаженной. Дело оставалось за ним.

Малдун так же ловко, ничего не стесняясь, расстегнул свои брюки и сразу же натянул презерватив:

– Кто может засечь нас здесь, рабыня? Сейчас четыре часа утра, пятый.

– Уже пятый час?!

Он схватил ее за бедра, подтянул к себе и…

– Боже!

Он вошел в нее, и Джоан рассмеялась. Он надеялся на то, что это произошло лишь оттого, что в этот момент она чувствовала себя так хорошо, что уже ровным счетом ничего не соображала. Впрочем, то же самое можно было сказать и о нем. Майк пребывал на небесах. Ее груди оказались у самого его лица, а тело напряглось, словно Джоан хотела очутиться еще ближе к нему.

– Ты знаешь, а мне почему-то четыре часа утра уже не кажутся таким ужасным временем суток, – призналась Джоан, и на этот раз захохотал Малдун. – Скажу тебе больше: отныне это будет самым моим любимым отрезком времени. О боже, если ты не сбавишь темп хоть чуть-чуть, я кончу!

Но он не послушался ее.

– Скажи мне, – потребовал Майк. – Скажи мне, когда именно, и мы кончим вместе.

Очевидно, у него неплохо получалось то, что он сейчас делал. Из горла Джоан вырывались очень сексуальные стоны и всхлипывания, свидетельствовавшие о ее полном восторге и подгоняющие самого Майка к кульминационному моменту.

Сколько оставалось времени до этого долгожданного мига? Майк не мог определить точно.

– Обязательно скажи мне! – приказал он.

– Да… да… Да!!!

Их одновременно поглотил оргазм. Взрыв ощущений оказался настолько сильным, что все тело Майка содрогнулось, а перед его глазами заискрились огоньки.

И Джоан испытала то же самое. Точно в ту же секунду. Сознание этого обостряло ощущения до предела, делая их состояние еще слаще, если такое, конечно, вообще было возможно. Джоан не смогла справиться с нахлынувшими на нее чувствами и рассмеялась.

Альтернативой смеху могли стать только слезы счастья.

Джоан повалилась на Майка, и они оба затихли.

– О боже! – Он чувствовал, как бешено колотится ее сердце – совсем как его собственное. – Детка, это было чудесно! Просто чудесно!

Она глубоко вздохнула, переполненная эмоциями и приятной истомой, и от этого удовлетворенного звука у Малдуна в горле встал комок.

Господи, вразуми ее! Сделай так, чтобы она поверила в эти отношения. Она должна понять, что это не очередная ошибка, что вместе они могут быть по-настоящему счастливы.

Она снова вздохнула:

– Неужели у тебя это получается? – спросила Джоан. – Ну то есть мне трудно поверить, чтобы можно было по собственному желанию контролировать себя в такие минуты и, можно сказать, по заказу достигать оргазма.

– Тут все дело вот в чем, – пояснил Малдун. – Нужно стараться бороться, все время сдерживать себя, а потом просто перестать сопротивляться, вот и все. И – бабах!

– Бабах? – удивилась Джоан и приподняла голову, чтобы получше рассмотреть его.

– Ну да, – подтвердил Майк и улыбнулся. – Вот так все и происходит.

Она дотронулась до его лица, и изумление в ее глазах сменилось на какое-то более нежное чувство, больше напоминающее мягкую грусть.

– И что же я буду делать с тобой, скажи на милость? Он постарался перевести все в шутку:

– Надеюсь, что-то необычное, я бы даже сказал, эксцентричное.

Она открыла было рот, собираясь что-то ответить, но в этот момент их машину осветили фары чужого автомобиля.