Николь Робертс - Карты не лгут

— Кевин? Какое отношение Кевин имеет к человеку с фотографии?

— Мистер Катзингер — профессиональный вор. Он очень ловок и крадет только лучшее. Немногим более недели назад его арестовали за кражу антикварных вещей на сумму более двадцати пяти тысяч долларов. Находясь под арестом, он дал показания, что, возможно, знает, у кого находится картина мистера Хилларда, — сообщил капитан Лючетти. — Он также поведал нам, что ему предлагали украсть картину Моне, но он отказался.

Габриелла скрестила руки на груди и откинулась на спинку стула.

— Почему вы говорите мне об этом? Судя по всему, вам лучше побеседовать с ним. — Она ткнула пальцем в фотографию.

— Мы уже беседовали, и на допросе он рассказал о своей «крыше». — Лючетти выжидающе замолчал.

Габриелла полагала, что под «крышей» капитан имел в виду человека, занимающегося укрывательством и сбытом краденых вещей. Но какое отношение это имеет к ней, она понять не могла.

— Вероятно, вам лучше прямо сказать, чего вы от меня добиваетесь. И почему он, — Габриелла кивком указала на Шенегэна, — преследовал меня в течение последних дней.

Шенегэн помрачнел, капитан же остался невозмутимым.

— По словам мистера Катзингера, ваш партнер знает толк в торговле краденым антиквариатом. — Капитан помолчал и добавил: — Его также считают посредником в краже у Хилларда. Поэтому выходит, что он виноват во многом, в том числе и в большой краже.

У Габриеллы от изумления перехватило дыхание.

— Кевин? Ну нет. Ваш Катзингер лжет!

— А с какой стати ему лгать? Ему обещали послабление в наказании, если он станет сотрудничать.

— Кевин никогда не станет делать ничего подобного, — уверенно заявила Габриелла. Сердце ее бешено колотилось, и вернуть душевное спокойствие не помогали даже глубокие вздохи.

— Откуда вы знаете?

— Знаю. Я знаю, что Кевин никогда не позволит втянуть себя во что-то противозаконное.

— Да? — Выражение глаз Шенегэна подсказало Габриелле, что его раздражение под стать его грубому голосу. — Почему это?

Габриелла бросила взгляд на Шенегэна. Несколько густых каштановых завитков выбились из-под его платка и упали ему на лоб. Он протянул руку к блокноту и стал что-то писать в нем. Аура раздражения и злобы, окружавшая его словно туча, пронизывала воздух. Очевидно, у него уже бывали неприятности по службе из-за неумения держать себя в руках.

— Что ж, одно могу сказать точно. Я знакома с Кевином несколько лет и наверняка узнала бы, если бы он торговал краденым антиквариатом. Мы почти каждый день вместе, я бы смогла определить наличие у него таких тайн.

— Каким образом? — спросил капитан Лючетти.

Он не производил впечатления человека, верящего в глупости вроде ауры, поэтому Габриелла не стала говорить, что не обнаружила в ауре Кевина никаких черных пятен.

— Ну… просто смогла бы, вот и все.

— Еще какие-либо доводы у вас есть?

— Да, он по гороскопу Водолей.

Ручка взлетела в воздух и, несколько раз перевернувшись, приземлилась где-то за спиной детектива Шенегэна.

— О Боже, наивное дитя… — простонал он.

Габриелла взглянула на него.

— Да, а Водолеи с презрением относятся ко лжи и обману. Он ненавидят двуличие и двурушничество. Известно ли вам, что Авраам Линкольн был Водолеем?

— Нет, я не знал этого, — ответил капитан Лючетти и протянул руку к блокноту. Положив его перед собой, он вытащил из нагрудного кармана серебристую ручку. — Но сдается мне, вы не вполне отдаете себе отчет в серьезности вашего положения. Нападение на полицейского при отягчающих обстоятельствах карается максимальным сроком в пятнадцать лет.

— Пятнадцать лет! — ахнула Габриелла. — Я не стала бы нападать на него, если бы он не следил за мной. И потом, это не было настоящим нападением. Я пацифистка.

— Пацифисты не носят оружия, — напомнил ей Шенегэн.

— Мисс Бридлав, — продолжал капитан, — помимо обвинения в нападении, вы подозреваетесь в краже частной собственности. Итого вам грозит тридцать лет тюрьмы. Неприятностей у вас предостаточно.

— В краже собственности… я? — Габриелла схватилась рукой за сердце. — Чьей?

— Мистера Хилларда. Картина Моне.

— Вы считаете, что я имею отношение к краже картины мистера Хилларда?

— Вы причастны.

— Постойте. Вы считаете, что это я украла картину мистера Хилларда? — Габриелла расхохоталась бы, если бы положение не было столь печальным. — Я в жизни не брала чужого! — Она помолчала и, прислушавшись к взбунтовавшейся совести, добавила: — Если не считать шоколадки, которую я в семь лет стянула в супермаркете. Но после этого мне было так плохо, что я даже не стала ее есть.

— Мисс Бридлав, — взревел Шенегэн, — мне плевать на какие-то там шоколадки, украденные вами в семилетнем возрасте!

Взгляд Габриеллы метался между двумя мужчинами. Капитан Лючетти выглядел измотанным, на лбу и в уголках рта Шенегэна залегли глубокие морщины.

Любое подобие спокойствия уже давно покинуло ее, и нервы были натянуты до предела. Габриелла не могла сдержать слез и, поставив локти на стол, прижала ладони к лицу. Вероятно, ей следовало воспользоваться своим правом на адвоката, но до настоящего момента Габриелла не верила, что он ей действительно нужен. В маленьком городке, где она родилась и воспитывалась, она знала всех, даже полицейских. Они всегда приводили ее тетю Йоланду домой, когда та случайно брала чьи-то вещи. В родном городке Габриеллы было всего трое полицейских, но они были отличными ребятами и помогали людям, а не только патрулировали улицы на видавшем виды автомобиле.

Габриелла опустила руки и вновь подняла свои залитые слезами глаза. Выглядевший уставшим капитан Лючетти по-прежнему не отводил от нее взгляда. Шенегэн исчез. Вероятно, ушел за орудием пыток.

Габриелла вздохнула и вытерла глаза. У нее большие неприятности. Час назад она твердо верила, что они позволят ей уйти, поняв, что она не сделала ничего плохого — а это действительно так. Она бы никогда не взяла с собой этот револьвер, если бы не чувствовала угрозы со стороны детектива Шенегэна. И кроме того, в Айдахо ни у кого не было неприятностей из-за незарегистрированного оружия. Но теперь Габриелла поняла, что полиция считает ее причастной к тому, к чему она не имеет отношения, как, впрочем, и Кевин. Габриелла слишком хорошо его знала, чтобы думать иначе. Да, у Кевина есть кое-что еще помимо их магазина — он удачливый предприниматель, он зарабатывает хорошие деньги, и, конечно, он немного жаден и себе на уме, материальное его занимает больше, чем духовное, но он не преступник.