Лоуренс Сандерс - Личное удовольствие

— Я встретила Германа на улице, — сказала я. — Вы хорошо посидели?

— Как обычно. Я всегда рад его видеть. Раз в неделю. Я люблю своего брата, но много Германа — это уже не для меня.

— Почему вы так говорите, Чес?

— Он слишком большой развратник. У него одна забота — гоняться за женщинами. Почему мужчины ведут себя таким образом, док?

— Причины могут быть различны. Вы говорите, он постоянно гоняется за женщинами? Ему удается их поймать?

— Конечно, — рассмеялся Чес. — Если ему можно верить. Как вы называете нимфомана-мужчину?

— Я называю его дураком. Но, возможно, вы предпочтете другой термин — сатир. Мужчина, который страдает от чрезмерных сексуальных страстей.

— Не похоже, чтобы Герман страдал, — усмехнулся он. — Прямая противоположность мне, правда?

— Гм, — промычала я. Мы оба улыбнулись. — Хорошо, Чес. Я не буду так с вами. Как продвигается работа?

— Легче не стало. Я думал, что со временем мне будет проще писать, но этого не произошло.

— Мне до сих пор интересно, почему вы начали писать книги для детей?

— Потому, что в глубине души я дитя.

— Будьте серьезны.

— Мне даже самому было непонятно, почему я стал писать сказки. И знаете, что я решил? Что это способ убежать от реальности.

— Я полагаю, мы оба согласимся, что не существует такой вещи, как реальность. Есть только наше отношение к ней.

— М-м. Ну, скажем так: я воспринимаю реальность как мир, который меня не вполне устраивает. Вот почему я создал мир муравья Томми.

Он налил себе еще. Я никогда не встречала человека, который пил бы так много и не пьянел. Мне было страшно представить, как выглядит его печень.

— Как вы себя чувствуете? — спросила я спокойно. — Бывают ночные кошмары?

— Нет. Я сплю без снов.

— Подавленность?

— Только в том случае, если плохо пишется. Не беспокойтесь за меня, док. Я в порядке.

— Никаких сожалений?

— О чем?

— А я думала, мы договорились не играть в прятки. Сожаления по поводу ваших сексуальных устремлений, разумеется.

— А… это. — Он сделал большой глоток. — Я могу с этим жить.

— Согласна. Но хотите ли?

— У меня нет выбора, — ответил он низким голосом.

— Уверена, что есть, — возразила я сердито. — Я наблюдала, как из развалины вы превратились в энергичного, деятельного человека, способного начать новую жизнь. И это сделала не терапия. И не я. Это произошло потому, что вы захотели измениться.

Он покачал головой:

— Я знаю, что я собой представляю. И знаю все причины так же хорошо, как и вы.

— Чес, вы не хотели бы опять начать наши сеансы? Допустим, дважды в неделю. Я могу приезжать сюда. Может быть, нам удастся с этим справиться.

— Нет, — буркнул он. — Спасибо, но нет.

Я посмотрела на него, но Чес отвел глаза. Верхнюю часть тела сидящего передо мной мужчины можно было бы назвать эталоном развитых мускулов. Перила и разнообразные ручки, прикрепленные вдоль стен по всей студии, позволяли ему самому ложиться спать, пользоваться туалетом и душем. Для Чеса было жизненно необходимым стать независимым — вот еще причина, почему он отказался от моей помощи.

— Вы думаете, что ваше страдание очищает душу? — спросила я.

— Я не хочу говорить об этом.

Я кивнула, допила напиток и поднялась. Чес позволил мне поцеловать его в щеку. Я была уже около двери, когда услышала его голос:

— Черри.

Я вернулась в студию.

— Если я передумаю, — произнес он с комической ухмылкой, — вы узнаете первая.

Я вышла на улицу и села на горячее сиденье „ягуара". Затем закурила. Вообще, я курю редко, но в тот момент мне это было необходимо. Мне казалось, что между Чесом и мной существует нечто большее, чем дружба между врачом и пациентом. Я знала, как я отношусь к Чесу, и думала, что знаю, как он относится ко мне.

Конечно, я могла все это придумать и все-таки надеялась, что мои ощущения не врут. Потому что от этого зависело не только его возможное счастье, но и мое.

6

Чес Тодд

Мне было стыдно за самого себя. Как я ей сказал? „Если я передумаю, вы узнаете об этом первая"?

Что за чушь! Пустая мужская брехня. Как будто моя любовь была тем даром, который можно принять с радостью.

Доктор Ноубл — умная женщина, и она прекрасно знает причины моего безбрачия. А вот чего она не знает, так это того, что я чертовски упрям. Упрямство всегда было моим бедствием: я настаиваю на своем, даже когда знаю, что другие правы. И кроме того, что я тупица, другого объяснения этому нет.

После ухода Черри моя студия показалась мне до ужаса унылой. Само собой, я не мог шагать, но я мог кататься вперед и назад, и даже по кругу, но это не приносило мне облегчения. Поэтому я допил свое виски и закупорил бутылку. Ящик под раковиной, как и место под кроватью, был заполнен пустыми емкостями — восемьдесят процентов моего вдохновения, горько усмехнулся я.

Я знал, что, попытайся я начать что-то с доктором Ноубл, она пойдет на это. Но я никак не мог найти ответ на вопрос: в самом ли деле Черри этого хочет или это один из методов лечения?

И поскольку я не понимал истинных причин поведения моего врача, то решил воздержаться от дальнейших размышлений и не взвинчивать себя еще больше.

Как-то давно, когда я лечился у нее в течение года, ока спросила меня:

— Почему вы не были женаты, Чес? Я уверена, у вас припасена какая-нибудь грязная шуточка в ответ, однако я предпочитаю правду. Вы боитесь женитьбы? Не хотите ответственности? Стремитесь сохранить свою независимость?

— Вовсе нет, — ответил я. — На самом деле я был однажды помолвлен. День свадьбы не назначали, но мы знали, что обязательно поженимся. Люси была необыкновенной девушкой. Очень красивой и с потрясающим чувством юмора. Сама идея провести с ней остаток жизни делала меня счастливым. Она хорошо знала мой характер, и у нас никогда не возникало серьезных разногласий. Как-то раз, когда она возвращалась с работы, в нее врезался один пьяный идиот. Вот так и наступил конец жизни Люси и моим мечтам о будущем.

— Боже мой, Чес, — мягко сказала Черри, — мне так жаль. То, что случилось, ужасно.

Но что ужасно на самом деле, так это то, что вся история была абсолютным дерьмом. Никогда не существовало никакой Люси. Я никогда не собирался жениться. История была придумана под влиянием момента. И не спрашивайте почему. Доктор Ноубл поверила мне, она несколько раз возвращалась к этой теме. Вероятно, этот вымысел и помог мне решиться писать книги для детей. Я подумал, что раз уж я смог обвести вокруг пальца такого специалиста, как Черри, то уж наверняка сумею писать небылицы для ребят.