Наталья Калинина - Код фортуны

Ознакомительный фрагмент

А недовольство отца, застань он сейчас дочь разгуливающей по дому, было бы вызвано тем, что он подумал бы, что Лиза опять затеяла какую-нибудь опасную «игру». Он все еще не мог забыть тот страх и панику, которые испытывал каждый раз, когда терял ушедшую в «зазеркалье» дочь в собственном доме.

И все же Лиза отбросила сомнения и вышла в коридор, решив, что только дойдет до лестницы и тут же вернется обратно.

Дом спал. Даже папа не стал засиживаться, как обычно, в своем кабинете, а ушел отдыхать. Девочка на цыпочках прошла мимо отцовской спальни, откуда доносился сочный храп, и тихонько двинулась дальше. Она напряженно прислушивалась, как настороженный зверек, но никакого шума, кроме своих легких шагов, не слышала. Лиза прошла длинный коридор мимо комнат – бывшей маминой и двух гостевых – и остановилась возле библиотеки. Этот книжный рай манил ее своими загадками, и дело заключалось не только в огромных шкафах, заполненных томами, но и в особой атмосфере. Обстановка в доме была современной. Но библиотека – не только часть книг, но и мебель – досталась маме еще от прабабушки. Лиза любила бывать тут. Она со священным трепетом обходила шкафы, внимательно изучая полки. Иногда осторожно вытаскивала тот или иной том (при этом предпочтение отдавала толстым и старинным), затем, сев прямо на пол, осторожно перелистывала пожелтевшие страницы, вдыхая их запах и читая выборочно куски текста. Здесь же до недавнего времени и висело зеркало-«дверь».

Нахлынувшие воспоминания были подобны контрастному душу: обожгли поочередно холодом и жаром. Лиза зажмурилась, словно стараясь спрятаться от замелькавших в памяти эпизодов недавнего прошлого, на цыпочках бегом промчалась мимо библиотеки и остановилась на лестничной площадке. Дальше идти было некуда, разве что оставалось спуститься на первый этаж, где находились кухня, огромный салон, игровая и еще одна гостевая комната. Девочка уже не была уверена в том, что ее действительно кто-то звал. Похоже, голос ей и в самом деле приснился. Как-то так по-хитрому наслоились друг на друга два сна, вот и создалось впечатление, что кто-то звал ее из реальности. Но только Лиза почти поверила в это, как вдруг опять услышала крик – на этот раз пронзительный, срывающийся на визг:

– Не надо! Не надо!

Девочка остановилась и растерянно завертела головой в поисках кричавшего. Она не могла понять, откуда доносился голос. Он будто слышался со всех сторон, а она, Лиза, находилась в сердцевине этой голосовой «сферы».

– Где вы? – не выдержала девочка, услышав уже не крик, а стон. – Кто вы?

В ответ раздался лишь еще один стон, переполненный страданием. И Лиза всерьез заволновалась: что, если она из-за того, что не может определить, откуда доносятся крики о помощи, опоздает? Отбросив все колебания, Лиза сбежала вниз и торопливо исследовала коридор, салон, кухню и остальные помещения на первом этаже. Никого. Остается только выйти на улицу.

Лиза уже стояла возле входной двери, как вдруг ее окликнул резкий голос:

– Елизавета, ты куда собралась?!

Девочка вздрогнула от неожиданности и оглянулась.

– Папочка… – испуганно пролепетала она. Рассерженный и встревоженный вид отца не обещал ничего хорошего. Да оно и понятно было: наверняка папочка подумал, что его дочь опять затеяла какое-то опасное дело вроде походов в зазеркальный мир.

– Ты почему не в кровати?! И куда ты собралась? – грозно повторил отец свой вопрос, подходя к дочери решительным шагом.

– Я… Мне не спится. И жарко. Я хочу подышать воздухом, – придумала она на ходу, интуитивно поняв, что ее рассказ про крики о помощи совсем не понравится папочке.

– Подышать! – ворчливо передразнил ее отец. – Лизка, ты совсем, что ли, забыла о безопасности? Ночь на дворе! Если тебе жарко, открой окно! Но и думать забудь о ночных прогулках в одиночестве!

Голос отца громыхал так сердито, что Лиза невольно поежилась. Однако в душе она понимала, что папочка просто старается скрыть беспокойство.

– Пойдем в кровать, – сказал он уже мягче. И обнял дочь за плечи. – Здесь довольно прохладно, еще простудишься. А я не умею тебя лечить.

– Мама умела, – с тихой улыбкой сказала девочка. – И Инга.

– И Инга, – эхом отозвался отец с легкой грустью.

– Ты скучаешь по ней?

– По маме?

– По Инге, – чуть насмешливо отозвалась Лиза. Ну какие же они забавные, эти взрослые! Понял же ведь папа отлично, что спрашивают его об Инге. А все смущается и стесняется, и если заговаривает об Инге, то говорит о ней так нарочито небрежно, будто хочет скрыть свое истинное отношение к ней. Ей-богу, смешные эти взрослые!

– По Инге?.. Да, скучаю, – нехотя признался он.

– Это хорошо, – обрадованно улыбнулась Лиза. И, чувствуя себя взрослой и ответственной за отца, снисходительно добавила: – Но ты не очень скучай! Ведь мы же скоро поедем к ней в гости. Правда?

– Правда, – ответил отец и потрепал Лизу по длинным вьющимся волосам. – А теперь – в кровать! Пойдем, я тебя провожу.

– И посидишь со мной?

– Посижу.

– И сказку расскажешь?

– Елизавета, ну ты уже совсем взрослая для того, чтобы я рассказывал тебе сказки! – возмутился отец. Но затем чуть смущенно добавил: – Да и не умею я их рассказывать. Это мама умела. Да Инга.

– Тогда я тебе расскажу сказку! – покровительственно ответила дочь. – Обещай, что выслушаешь!

– И о чем будет сказка? О принцессах?

– Нет. О том, как мы поедем в Москву.

– Это не сказка, а правда… Но все равно я тебя послушаю, – поспешно добавил Алексей, увидев, что дочь насупилась.

Когда они поднимались по лестнице, Лиза вдруг замерла, будто к чему-то чутко прислушиваясь.

– Лиз? – обеспокоенно окликнул ее отец. – Что случилось?

– Ничего, ничего, – помотала головой девочка. И с нарочитой беззаботностью быстро взбежала по лестнице наверх. – Пойдем, буду рассказывать тебе сказку! – весело позвала она отца. О том, что только что услышала чей-то вздох, Лиза умолчала, как умолчала и о зове о помощи. Только сейчас она поняла, что зовущий находился не здесь: не в доме, не во дворе, не на улице и, может быть, даже не в этом городе. Голос доносился откуда-то издалека. Возможно даже, из Москвы. И из прошлого.

II

В кафе, где ее должна была ждать Лёка, Инга собиралась без волнения, будто на встречу с приятельницей, отношения с которой уже давно потускнели и высохли, как опавшая листва, без надежды напитаться живым соком. Впрочем, так оно и было: Лёка стала прошлым, пусть и не таким далеким, но уже пережитым, оплаканным и похороненным без желания воскрешения. Теперь это действительно была давняя приятельница, почти шапочная знакомая. И Инга, даже если бы сильно пожелала, уже не смогла бы вспомнить, в какое созвездие сливались родинки на животе Лёки, хотя еще так недавно казалось, что эта интимная деталь навсегда останется в ее памяти.