Юлия Руденко - Я – твоя женщина!

Ознакомительный фрагмент

Господи! Как страшно спросить! Что с ним? С ее сыном? Или все-таки дочерью? Да собственно пока и не у кого спрашивать. Темно за окном — значит ночь. Под кроватью началась капель. Сил только и хватило — чуть приподнять одеяло. Оказалось: от нее тоже спускалась трубка в ведро как у мужчины напротив.

Вошла медсестра со шприцом. Отвернула край Дашиного одеяла. Протерла ватой чуть выше колена. Уколола. Даша слегка вскрикнула. Спросить про ребенка не успела. Медсестра ушла. О сыне сказал анестезиолог, зашедший на минутку утром. Прежде чем Даше пришлось увидеть сморщенное красное тельце, ей стали массировать грудь. Холодные руки акушерки опускались и мяли так сильно, как будто не человек перед ней, а тесто. И процесс этот был какой-то унизительный. Даша действительно чувствовала себя тестом, апельсином, из которого выжимают сок. Было очень больно, но кричать не хотелось. Сдержалась.

— Надевайте халат и переходите в роддом! — сказала на прощанье медсестра.

Покидая реанимацию, Даша придерживала рукой низ живота. Бывшая одноклассница не обманула: хирург сделал очень маленький горизонтальный разрез. Пространство, сближавшее ее с мужем, мамой, подругами, раздвинулось на невероятно огромное расстояние, когда взяла в руки пеленчато-одеяльчатый комок и приложила его к ярко-красным соскам. Чадо впивалось с невероятной жадностью, тянуло молоко все сильнее и сильнее. Наконец насытилось.

«Мой ребенок! Никому никогда не дам в обиду!». По кровати рядом с Дашей пробежал таракан. И она не выключала свет всю ночь, чтобы насекомые не потревожили ее кроху.

Глава 10.

Казалось, удача стала сопровождать Малковича бесконечно. Утром он со Смирновым и Гаровым нашел покупателей на спасенное оружие. Смирнов списал его как не пригодное. Малкович пообещал открыть друзьям счет в банке и положить обоим по немаленькой сумме.

— Гарик! У тебя дети есть? — спросил Малкович.

— Не успел. Только женился.

— А чего жену не прихватил с собой?

— Куда? В этот крысятник? Да и работу не может оставить — потом не устроишься, — печально произнес Саша.

Крысы, будто почуяв, что про них вспомнили, с новой силой зашуршали по круглым стенам вагончика. Одна вылезла в дыру и обнюхивала воздух. Пахло жареными котлетами, приготовленными несколько ранее Светланой на электрической маленькой плитке. Вадим Смирнов, стараясь как можно тише, достал пистолет. Раздался выстрел. Попал. Через минуту в комнату осторожно зашел огромный черный гладкошерстый пес Джохар и утащил убитую крысу. Смирнов по-киношному дунул в дуло пистолета, положил его рядом:

— Жена у Гарика — изнеженная барышня. Не такая как моя Светка — через все огни и воды ко мне доберется. Ничего не боится.

— А тебе оно видимо надо! Проверяет она тебя своим неожиданным появлением. Вдруг ты ей изменяешь? — проговорил Малкович.

— Пусть проверяет. Все равно правды не узнает. Даже если что-нибудь услышит про меня, не уйдет. Куда ей с детьми?

— А прапорщица-то ничего! Очень даже сексуальная! — оскалил ровные белые зубы Малкович.

— Но-но! Попрошу не выражаться! — играя ревнивого соперника, схватился за пистолет Смирнов.

— Ну, вы тут сами разбирайтесь, а я умываю руки и сматываю удочки, — произнес, смеясь и вставая, Гаров.

— Куда ты? — спросил Смирнов. — А кто будет моим секундантом?

— Да пойду ребят проверю. Задание дал — вычистить баню, убрать под навесом. А то страшно подойти! Порядок солдаты у меня наводят, короче говоря.

— Эт правильно. Иди-иди, проверь. — Смирнов замолчал. Дождался, пока Гаров закрыл за собой дверь. Повернулся к Малковичу: — Смурной он какой-то ходит. Тоска у него. Изменять еще не научился. Верность хранит. По-честному думает жизнь прожить… Трудно ему будет…

— А ты не жалей. Чем можем — поможем парню. Идет? — Малкович заговорщицки подмигнул Смирнову. — У меня тут план один созрел. Смотри сюда!

Андрей достал чернильную ручку Паркер, схватил какой-то неиспользованный бланк со стола и стал чертить круги: — Это строительная фирма «Кентавр». Она должна была выполнить строительные работы в порту Ейска. Не уложилась в срок. Сейчас на грани банкротства. Я приезжаю, оплачиваю векселями заказчику то, что не выполнил «Кентавр». «Кентавр» — должен мне! Я даю ему время заработать. Через год фирма возвратит мне эту сумму с процентами. Или дом мне на побережье построит. Бум строить порт? А Смирнов? — Малкович слегка толкнул плечом рядом сидящего майора.

— Ты-то может и будешь. А я причем? Нам в Грозном — стрелять всякую тварь, не перестрелять!

— Это одно, — воодушевленно продолжал Малкович, не замечая ответа Смирнова. — В Волгограде у меня есть подружка — замша начальника УКСа. Она уже кое-что подписала. Сейчас еще с ее помощью взаимозачетом закрою долг УКСа перед вкладчиками долевого строительства. УКС — должен мне! Через год-два потребую с них квартиры на сумму с процентами. Как? Квартира тебе нужна? А, Вадим Геннадьевич? Или ждешь, что государство о твоей верной службе вспомнит? Детям твоим крышу над головой предоставит? Где они сейчас у тебя кстати?

— В Ставрополе, в общаге. С соседкой по комнате остались.

— Ты подумай, подумай! Жить в этой стране можно! Если хотеть. А ты ведь не хочешь, майор. А? Не ждать надо, а брать! Причем легко, весело, с достоинством! И Гарика твоего с собой возьмем.

— Гарика хоть не тронь! Не дам испортить парня. Да и сам не поеду.

— Ладно. Жизнь покажет, кто прав. Ключи привезу тебе в следующий раз от квартиры в Москве. И тогда не поедешь со мной?

— Зачем мне в Москве? Я в Ростове получу. В очереди стою.

— Сколько?

— Что — сколько?

— Сколько стоишь?

— Пять лет.

— Ну еще двадцать пять простоишь!.. Верно говорю, Светлана? — игриво обратился Малкович к зашедшей жене Смирнова.

— Хватит вам тут шептаться. Небось, нас женщин все обсуждаете? Пойдемте котлеты есть — остынут ведь… И когда ты, Андрюха, женишься? Ездишь все — моего соблазняешь…

— Соблазнишь его! Я ему — посмотри на эту, на другую! А он — отстань, да отстань. Жену, говорит, одну люблю.

Смирнов незаметно, шутя, ударил Малковича кулаком поддых.

Глава 11.

Лариса Ивановна Гарова нажала кнопку звонка, выведенного за калитку плотного высокого забора. Раздался лай короткошерстного боксера Ван Дамма, затем — голос Валериной матери:

— Место! Я сказала — место! Молчать! Да заткнешься ты, наконец? Чертов Ван Дамм.

Постепенно лай затих. Видимо, хозяйка сумела загнать псину в вольер. Раздались шаркающие приближающиеся шаги. Открыв, новая родственница не смогла сдержать разочарованного зевка: