Невинность в подарок - Аля Кьют

Я больше не была нянькой-спонсором мамы и Крис, не думала об ответственности и перспективах. Я просто занималась любимым делом, ждала ребенка и была счастлива. Все благодаря Алану Стерну.

Странно было желать кого-то еще.

Алан помог понять, что я действительно готова к материнству. Страх ушел, хотя осталось волнение. Я знала, что мы дадим этому ребенку все самое лучшее. Не только деньги, но и все наше внимание и любовь.

Марк не знал, что я беременна. Мы собирались сказать сегодня. Алан больше ни разу не затрагивал тему возможного отцовства Марка, я тоже старалась об этом не думать. Мы негласно решили, что и Марку не стоит знать. Я надеялась, что он не будет ничего высчитывать, когда малыш родится.

Эти мысли окончательно меня разбудили. Я еще немного повалялась и встала. Хотелось есть. Я знала, что Ал сразу пошел работать. Вчера вечером звонил главный инженер одного из объектов, но мы перенесли решение вопросов на утро.

Я прошла на кухню и сделала Алану кофе, а себе – какао. Кофеин в меня категорически не вливался еще со времен токсикоза. Я сделала омлет и оставила его под крышкой, пошла в кабинет. Нужно было выгнать Ала на завтрак, иначе он может просидеть в кабинете до обеда, правя чужие ошибки.

Дверь кабинета была приоткрыта,  и я вошла бесшумно, тут же замерла, наблюдая за Аланом. Глупая улыбка возлюбленной по уши девчонки разрезала мой рот. Я стояла и глазела на него. Вроде бы ничего особенного. Алан сидел за столом, просматривал чертежи. Иногда он включал панорамный обзор и поднимал глаза, чтобы оценить полную картину. Меня все в нем восхищало: как он записывал что-то на бумаге, прикрывал глаза, чтобы сосчитать что-то в уме, как облизывал губы и хмурился, когда ему что-то не нравилось.

И конечно, очень скоро я попалась.

– Тебе велели спать, а ты подглядываешь, – уличил меня Алан.

– Мне нравится за тобой наблюдать, – призналась я.

– Мы же все время вместе, кроха. Что еще ты не видела?

– Обычно я смотрю чертежи, а не тебя. Мы много работаем и многого не замечаем.

Алан покивал, соглашаясь.

– Ты права.

Он встал из-за стола и прошел к дивану, поманив меня. Меня не нужно было приглашать дважды. Я уютно устроилась на коленях Алана. Он сразу же положил руку на живот, стал поглаживать.

– Снова пинался?

– Да, неугомонный ребенок.

– Ты все еще не хочешь вскрыть конверт от доктора?

– Нет, пусть будет сюрприз. От начала и до конца.

Алан тихо засмеялся.

– Ладно, как скажешь.

Я задрожала, потому что он провел языком по моей шее.

Обычно воскресное утро начиналось с осторожного томного секса. Кажется, Алан решил не нарушать традиции. Конечно, у нас почти каждый секс теперь был медленным и аккуратным. Мой стремительно растущий живот очень быстро заставил умерить пыл и страсть. Но мне нравилось все, что мы делали. Я не страдала и не жалела ни о чем.

Правда, последнее время я не могла отделаться от мысли, что стала жутко толстой. Особенно это обострялось, когда мы занимались любовью, и Алан смотрел на меня так…

Вот как сейчас. Он отстранился и разглядывал меня, пока его пальцы гладили шелк трусиков. Они очень быстро промокли насквозь. Я зажмурилась.

Алан все время говорил, что ему нравятся мой живот и грудь, которая стала чуть полнее и очень чувствительной, но я все равно переживала.

Алан провел пальцами по атласной глади сорочки, дразня мои соски, которые уже приподняли ткань и просили ласки. Я выгнулась и застонала, желая больше. Алан усмехнулся и пососал сосок прямо через атлас.

– Сильнее, – попросила я. – Пожалуйста.

Я заерзала, давая понять, что его руки должны быть активнее, а белье пора уже снять. Но он не спешил, прикусил сосок, заставляя меня вскрикнуть. Я хотела прижаться к нему, но мешал живот. Диван был узким и тоже не способствовал маневрам.

– Пойдем в спальню, – взмолилась я, чувствуя себя в ловушке.

Алан стал гладить меня между ног сильнее, отпустил грудь и прошептал:

– До смерти надоело трахаться в спальне, кроха. Хочу тебя здесь. Сейчас.

 Он усадил меня на диван и подсунул подушку под спину. Я откинулась и застонала от предвкушения. Алан стянул мои трусики, спрашивая:

– Удобно, кроха?

Я закивала, не в силах говорить от волнения и возбуждения, и сама стащила с плеч бретели, позволяя сорочке соскользнуть на живот, оголяя грудь. Алан покрыл ее поцелуями, одарил нежными поглаживаниями.

– Боже, Марьяна, ты меня с ума сводишь, – шептал он между поцелуями. – Ты такая…

– Толстая? – не выдержала я.

– Красивая. Девочка моя, ты безумно…

– Огромная?

Алан тихо засмеялся.

– Сексуальная. Ты никогда еще не была такой…

– Большой?

– Не угадываешь, кроха, – совсем развеселился Стерн, двигаясь ртом все ниже и ниже. – Такой желанной.

– Врешь ты все, – хихикала я.

– Клянусь, не вру, – улыбнулся Алан, спускаясь с дивана.

Он уперся коленями в пол и приник ртом к влажному центру. Я подавилась словами и запрокинула голову, отдаваясь его умелым ласкам, ловя такие острые и сладкие ощущения. Язык Алана танцевал на моей плоти, сводя с ума, погружая в блаженное забытье. Я громко стонала, умоляя его не останавливаться, не дразнить. Но он лишь тихо посмеивался, прося потерпеть, потому что будет лучше, и больше, и приятнее.

Я потерялась в удовольствии, прикрыла глаза и закинула ноги ему на плечи. Мои стоны даже от легких ласк очень быстро превратились в крики, и оргазм накатил мощной горячей волной.

– Я люблю тебя. Я люблю тебя, – повторяла я, задыхаясь, кончая.

– Ох, ни фига себе, – прозвучал до боли знакомый голос откуда-то сбоку.

Я вздрогнула и распахнула блаженно прикрытые глаза.

Мы с Аланом синхронно повернули головы. В дверях стоял Марк. На его лице играла нахальная усмешка. Любой другой бы сразу ушел, но младший Стерн даже не думал проявить чувство такта.

– Ну вы даете, – расхохотался Марк.

– Выйди вон, – рявкнул на него Алан.

Тон и громкость не оставили племяннику выбора. Он развернулся, оставляя нас одних, однако не преминул добавить:

– Я на кухне подожду. Не торопитесь.

Алан аккуратно снял с плеч мои ноги. Я села прямо и прижала ладони к пылающим щекам.

– Мари, детка, – взволнованно заговорил Ал, убирая мои волосы с лица. – Прости, бога ради. Я понятия не имел…

Я увидела, что Алан на грани паники, но мое собственное волнение вообще не имело ничего общего со злостью или стыдом.