Цена рока - Катерина Траум

больше, чем моей. Прекрати уже делать себя виноватым в любом дерьме, которое происходит вокруг. Иногда… иногда мы просто ничего не можем исправить, — голос понизился до шёпота, но их уже никто и не слушал: Мэй ушла в подсобку, хозяйничая над беспорядком в зале, а до Данди вряд ли доносился хоть звук.

— Почему мне кажется, что речь уже не о Годзилле?

Сьюзен закусила губу, мысленно отругав себя за длинный язык. Ну да, попробуй скрыть от него хоть что-то. Отбросив на стол розовую ватку, она скептично осмотрела царапину, вряд ли требующую ещё хоть какого-то ухода. Лихорадочно соображала, как теперь выкрутиться, но потом просто расслабила плечи. Кейд подал ей отличный пример, когда не стал сочинять ничего, сказав правду. Пусть это тяжело, но честно.

— Я не пошла на занятия, потому что не хочу фальшивого сочувствия. Потому что мне нахрен не нужен никакой диплом магистра, и никогда не был нужен — его хотела мама. И потому что отец так и не просох. Глушит всё, что горит. Он сегодня утром впервые увидел, что стало с моим лицом, — на секунду жмурится, вдыхая поглубже. Пахнет табаком и кофе, и этот запах действует успокаивающе, как и руки на талии, приятно греющие через ткань футболки.

А говорить правду так здорово. Так правильно.

— А что стало с твоим лицом? — спокойно спрашивает Кейд, притягивая её уже критично близко. Высоты его роста даже в сидячем положении хватает, чтобы приблизить губы к её уху, вызывая мурашки на коже выдохнув: — Ты стала такой красивой… настоящей.

Ему и лукавить не пришлось: для него и правда, изменения были только к лучшему. Вместо тонны косметики — естественный тон, от природы мягкий изгиб губ и приобретшие глубину глаза. Теперь она не была пустышкой. И это отражалось на ней невидимой печатью, которая делала Сью лучше любой красотки-модели. Он прикрыл веки, упиваясь запахом её кожи, и всё же не выдержал и оставил смазанный, едва ощутимый поцелуй на скуле, в четверти дюйма от красного выпуклого рубца. Шумный выдох в ответ.

— Не надо, — мотнув головой, прошептала Сью. Для неё такое касание было интимней вчерашнего наваждения в машине, и она обречённо опустила руки на плечи Кея. — Я же знаю, что ты просто хочешь меня подбодрить. Не надо врать: это чертовски уродский шрам, которого ни одна девушка на таком видном месте не потерпит.

— Сьюзен, я и не думал врать, — серьёзно нахмурился Кей, вновь ловя её взгляд. — Я не считаю, что эта царапина тебя уродует. Но если тебя она беспокоит, то вряд ли убрать её будет проблемой, учитывая возможности твоего отца.

— Если он вообще думает трезветь, потому что мне кажется: ещё немного, и весь его бизнес пойдёт ко дну вместе с ним.

— Отрезвеет. Или придётся помочь ему отрезветь, — его решительности можно было только позавидовать. — Хочешь, сегодня же попробую поговорить с ним? У меня есть свои методы…

— Твои методы сейчас лежат у мусорного бака, — Сью даже криво улыбнулась на такой порыв, это безоговорочное желание помочь ей. До жути захотелось поцеловать его прямо тут, жарко и со всей отдачей, но он был слишком близко, а соблазн сесть к нему на колени неприлично высок. Мэй и Данди поживут без таких откровенностей. — Спасибо, Кей. Давай подождём ещё пару дней, вдруг сам опомнится. А если нет, то тогда уже… твои методы.

Её настроение стремительно исправлялось. Может быть, влияло то, как спокойно она чувствовала себя рядом с ним. Или просто приятно получить хоть какие-то ответы. Впервые за неделю она ощущала себя не жертвой и не «той бедолажкой» из шёпотка местных старух. Заляпанные стены бара в разы уютней собственной спальни, а внимательные дымчатые глаза Кейда полны неясных ей эмоций — не жалости, не снисхождения её проблемам, а… Боже. Это слишком похоже на любование. Он что, любуется ей сейчас: обезображенной, без косметики, со стянутыми в кривой хвост волосами? Вот же псих. Она вдохнула поглубже, и в кровь как будто вбросило порцию концентрированных эндорфинов. Любая женщина растает в лужу, если на неё так смотреть. Словно в старом баре темно, а она единственный источник света.

Мгновение такой нужной тишины нарушил стук пивной кружки о стойку, заставив её вздрогнуть и чуть отстраниться. Но Кейда категорически это не устроило: наплевав, кто и что будет думать, он одним требовательным жестом усадил Сью себе на бедро и собственнически обвил талию рукой. Ему тоже можно. Стыдятся пусть школьники, сосущиеся под партой — а эта девочка уже не одна, и пусть хоть кто-то попробует возразить. Собьёт костяшки ещё разок. Заметив такой хозяйский жест, Данди только одобрительно хмыкнул и вразвалочку подошёл к ним:

— Если вы наговорились, то у меня тоже есть пара вопросов. Правильно ли я понял, Кей, что те двое из магазина — твои давние знакомые из Эл Эй?

— Да. Один из них это тот парень, который снабжал меня порошком, — тихо признался он, искоса поглядывая на реакцию Сью. Но она лишь внимательно слушала, вникая в суть, и не спеша сыпать обвинениями. Похоже, и правда, приняла новости целиком. — Его зовут Джо Баттерс. Второго не знаю.

— Почему бы не сдать его имя шерифу Филлипсу? — спросила Сью, отчего-то моментально сообразив, что Баттерс — не грузный негр, а именно тот подонок, который выпустил пулю. Чья рожа упорно мерещилась в темноте спальни. По коже прошли холодные мурашки страха, и она непроизвольно прижалась к Кейду тесней.

— Увы, мелкая: раз это те самые ребята, то у них такая крыша, что без стопроцентных улик никого не посадят, — Данди пояснил всё сам, избавив Кея от необходимости говорить неприятную правду вслух. — И говоря «стопроцентные» я имею в виду не запись с камеры и даже не показания двух девочек в явном шоке, а типа… Хуй знает, если ублюдок прибьёт кого-нибудь посреди толпы из ста человек и вдобавок наденет футболку со своим именем. Но он не настолько дебил. А вот теперь самый интересный вопрос: если эта мразь приехала за Кеем, то…

— Да, он уже приходил ко мне, — нехотя кивнул Кейд, оценив дальновидность друга. — Десять лет назад я был должен ему круглую сумму. Но меня довольно удачно долбануло в аэропорту, после чего я смог объявить себя трупом. Баттерс налажал: он не проверил эту информацию, и его босс стряс все деньги с него самого, плюс, я думаю, знатно так отымел за косяк. Наш помойный друг рассказал ему, что я всё-таки живой, и он приехал содрать старый долг.