Лоуренс Сандерс - Личное удовольствие

Я моментально поняла, что он был прав. Какой же я была дурой, что сама не додумалась до этого! Естественно, „Объятия" не могли продаваться так, как, например, „Пэшн" или „Опиум".

— О Боже мой! — воскликнула я. — Какая же я идиотка оказалась. Месяцы работы коту под хвост!

— Вовсе необязательно, — возразил Грег серьезным тоном, — вполне возможно, что аромат, который ты создала, может быть использован в психиатрии. Ему могут найти применение в различного рода тестах, и если он действительно, как ты говоришь, оказывает влияние на настроение и поведение, то, возможно, его смогут употреблять специалисты по депрессиям и врачи, которые занимаются вопросами самоубийств. Я не знаю точно все направления, но, мне кажется, не стоит отбрасывать эту идею. Это в самом деле может оказаться серьезным, очень важным научным открытием.

От этих слов мне стало немножко лучше, но не совсем. Я считала, что если все начнут душиться „Объятиями", то очень скоро люди станут добрее и весь мир улучшится в целом. Однако Грег своими рассуждениями просто убил меня. Я почувствовала, что впадаю в депрессию.

Этой ночью, лежа одна в своей постели, я все еще пыталась понять, как же я не догадалась о том, что духи с подобными компонентами, конечно же, не будут допущены к продаже.

Я перепробовала столько различных вариантов, стараясь получить неподражаемый аромат. Весь мой замысел, так блестяще выполненный, оказался почти что под угрозой срыва.

Но, черт побери, сказала я себе, это была прекрасная идея, великолепная идея, я смогла осуществить ее, и мне нечего стыдиться того, что произошло. Я много работала, и я преуспела. В конце концов, как сказал Грег, вполне возможно, что моя формула окажет большую помощь в лечении различных поведенческих кризисов и прочих психических расстройств. Разумеется, после тестирования. К тому же я знала, что есть еще одна проблема, которую я буду пытаться решить при помощи „Объятий".

Герман вернулся вскоре после полуночи. Я слышала, как он, громко топая ногами, поднялся вверх по лестнице и захлопнул дверь в спальню для гостей, совершенно не стараясь не шуметь. Он не боялся разбудить ни меня, ни Таню. Я слышала, как он готовится ко сну и смывает с себя все следы его любовных похождений, в этом я не сомневалась.

У меня абсолютно не было угрызений совести либо сомнений по поводу того, что я намеревалась сделать.

На следующее утро, когда мы завтракали, он выглядел как задница осла. Его лицо было опухшее, глаза налились кровью, и он с трудом мог держать чашку кофе — так дрожали его руки. Но я не стала комментировать его внешний вид.

— Герм, — сказала я, как можно более обыденно, — я разработала новый одеколон для мужчин и, похоже, добилась того, чего хотела. Если ты не возражаешь, я бы попросила тебя попробовать его и затем сказать мне, что ты думаешь.

Он посмотрел на меня со скучающим видом. Я часто давала ему образцы новых одеколонов и лосьонов после бритья, так же как Грегу Бэрроу и другим знакомым мужчинам, чтобы проверить их реакцию и выслушать их отзывы.

— Конечно, кошечка, — отозвался Герман, — оставь это в ванной комнате, и я обязательно попробую. Надеюсь только, это не цветочный запах?

— Нет-нет, — воскликнула я, — это настоящий мужской запах. Острый, полный аромата мяты и очень освежающий. Я думаю, он тебе должен понравиться. Наш клиент хочет что-нибудь особенное, вызывающее ощущение силы.

— Звучит заманчиво, — произнес он. — Как они собираются назвать его?

— „Мустанг", — ответила я.

— Отлично! — одобрил мой муж, подмигивая мне. — Это как раз для меня.

46

Честер Бэрроу

Девчонки могут быть ужасно надоедливыми. Вы согласны со мной? Например, убежать из дому была моя идея, это я все придумал. Но, когда я рассказал об этом Тане Тодд, получилось, что это ее идея. Я хочу сказать, она решила уйти со мной, затем стала указывать мне, что я должен упаковать, и даже назначила день нашего побега. Неужели все девчонки такие?

Конечно, я признаю, что она упросила своего дядю одолжить нам сто долларов, в которых мы остро нуждались. И, вообще, во всем остальном она тоже была права. Просто мне не нравилось, что она ведет себя так, как будто она главная и запланировала все сама. Иногда я думал, что без нее, может быть, было бы и лучше. Но я не мог сказать ей об этом, она начала бы плакать, и мне пришлось бы отказаться от этой идеи.

Итак, мы собирались убежать в среду второго сентября. Дату назначила Таня. Я уже упаковал все свои вещи и засунул сумку под кровать, потому что моя мама никогда не вытирает там пыль. Я решил взять с собой большое количество сандвичей, чтобы первое время мы были обеспечены едой. Таня на это сказала:

— Очень хорошая идея, если бы мы могли достать ветчину и сыр.

Видите?

Самое смешное, что в течение этой последней недели мой отец был очень дружелюбным и говорил со мной абсолютно обо всем. Он даже захотел выделить один день, чтобы мы могли что-нибудь поделать вместе. Я не мог понять, почему он так странно ведет себя. И подумал: а не узнал ли он, что я собирался убежать? И пытается таким образом дать мне понять, что этого делать не следует.

Я рассказал Тане об этом и о том, какой неожиданно счастливой стала моя мама. Она все время смеется и шутит со мной. Может быть, она тоже знала о предстоящем побеге? Но Таня продолжала говорить, что это фаза, что они пройдут через все это и в чрезвычайно короткий срок вернутся к своим прежним позициям, то есть начнут относиться ко мне так, как относились всегда. Что и привело меня к моему решению.

— Наверное, ты права, — сказал я.

— Я знаю, что права, — заявила Таня. — Иногда мой отец тоже со мной приветлив, когда он помнит, что ему следует быть таким. Но затем он опять начинает выкидывать все свои штучки. Я надеюсь, ты не собираешься идти на попятную, Чет?

— Конечно, нет, — ответил я.

— Имей в виду, если ты изменишь свое решение, то я нет. Я все равно убегу, даже одна.

— Да не собираюсь я менять свое решение, — воскликнул я. — Сколько раз можно повторять тебе об этом?

Мы сидели в нашем гараже, где нас никто не мог увидеть. Я завел разговор о том, какой лучше выбрать путь в „Диснейуорлд", после того как мы уедем от ее дядюшки. И что лучше сделать, взять такси или все-таки поехать на автобусе. Неожиданно в совершенно неподходящий момент, без всякой связи с предыдущим, Таня сказала:

— Тебе совершенно на меня наплевать.

Боже мой! Она окончательно смутила меня.

— Да как же мне плевать на тебя? Ведь я же поцеловал тебя, не так ли?

— Да, но это для тебя абсолютно ничего не значит.