Людмила Бояджиева - Жизнь в розовом свете

Супруги вернулись домой. Дома бурно поссорились, потом примирились и с пристрастием интеллигентов к самокопанию, рассказали друг другу все.

А поняв и простив — распахнули объятия, думая, что поднялись на более высокий виток супружеской мудрости, когда взаимопонимание и уважение становятся главными приоритетами союза. Франсуаз не отвечала на звонки своего юного поклонника, не забывавшего о ней и в Америке. Она погрузилась в обновление интерьера своего дома, занялась своей внешностью и совместным гардеробом — теперь у них с Жаном были «парные» костюмы для каждого случая. Супруги выглядели как манекены с одной витрины или модели с разворота модного журнала — в одном стиле, в одной цветовой гамме. Они решили побольше путешествовать, почаще бывать на людях, общаться, расширить круг знакомств и интересов…

Но когда прошел ажиотаж примирения и реорганизации, супруги стали все реже заглядывать в глаза друг другу, боясь увидеть там сожаление. Даже в зимние вечера у камина они зачастую молча смотрят телевизор или читают. Мечты о каких-то нереализованных возможностях, непережитых сюжетах, неиспытанных страстей посещают обоих.

Они ещё сражаются, но на пороге дежурит скука…

— Не слишком оптимистический рассказ… — Ди недовольно пожала плечами. — Обычная житейская история. Собственно это сразу заметно по их глазам. Я обратила сегодня внимание — идут, сцепив пальцы, а смотрят в разные стороны. Женщина, наверняка, возвращается в те брюссельские дни. А он… Он размышляет, сумеет ли урвать ещё хоть один кусочек свободы, прежде чем отдаться во власть хладнокровной старости… Печально, Эн. Что же говорят твои розовые очки?

— «Портится все, что может испортиться. Портится даже то, что не может испортиться». — Это закон, Ди. Самый суровый и неоспоримый. Хаос единственное устойчивое состояние материи. Гармония — искусственное сооружение, её смерть неизбежна. Энтропия, обоснованная физиками — и есть Дьявол, разрушение, хаос. А Бог — то, что противостоит ей, созидает. Созидание, творчество — вот на чем держится этот мир. Неважно расписываешь ли ты потолок сикстинской капеллы и делаешь жаркое для голодных ребятишек. Каждый приносит свою песчинку — и здание растет…

— Ты действительно перегрелась. Словно лекцию читаешь в Венском университете.

— Это неплохо получалось у Хантера. Дома он тоже любил порассуждать. Не удивительно, что я заразилась.

— И портишь этим нормальную бабскую болтовню. Мне не понравился конец истории Франсуаз. — Ди прошлась по краю законченного кружева двойной ниткой и теперь оценивала эффект.

— Кто сказал, что это конец? Уже поздний вечер — это факт. Но заседание продолжается.

— Без меня. Выпью что-нибудь от давления и полежу с закрытыми глазами. Даже в темноте — крючок так и мелькает. Скоро совсем ослепну от твоих разговоров.

— ?!

— А как же? Не могу же я слушать сложа руки?