Лоис Гилберт - Без жалости

— Отправляйся, детка, и спи сколько захочешь — хоть до обеда.

Эми поднялась и, прежде чем уйти, поцеловала меня в лоб.

— Я люблю тебя, — прошептала я.

— Я тоже тебя люблю, — проговорила Эми и стала подниматься по лестнице, предварительно пожелав доброй ночи Райану и бабушке.

Когда она ушла, ко мне подошел Ноа и, наклонившись ко мне, прошептал:

— Я пойду к себе в бунгало, а тебе советую ложиться спать. Ты сильно вымоталась.

— Хорошо Ноа, я скоро лягу. Спасибо тебе. Я перед тобой в долгу.

Он ухмыльнулся и едва слышно произнес:

— Я запомню твои слова и зайду получить должок, как только ты окончательно придешь в себя.

После этого Ноа отвесил поклон бабушке и Райану. Те, не поднимая на него глаз, почти синхронно кивнули.

— Доброй ночи! — крикнула я вслед Ноа, когда он выходил из гостиной.

Бабушка присела на подлокотник кресла Райана, и они с ним с головой ушли в изучение текста завещания. Казалось, более счастливых людей, чем эти двое, на свете не существовало.

— Нам нужно купить новый трактор, — с улыбкой сказала Эмили. У нее был такой вид, будто она помолодела лет на двадцать.

— Заметано, покупаем, — сказал Райан, и они с бабушкой громко засмеялись, не имея сил скрыть своей радости. — Кроме того, ба, — добавил Райан, — я намереваюсь обновить и перестроить весь дом — от фундамента до крыши. Мы настелем новую крышу, заменим негодные доски, укрепим стены, все заново покрасим, переделаем ванные комнаты, завезем новую мебель… Господи, как хорошо иметь много денег! Можно ни в чем себе не отказывать — ни в новой одежде, ни в новом автомобиле. Тот, у кого есть деньги, может позволить себе покупать все самое лучшее.

«А ведь ему нужны деньги, очень нужны», — подумала я. В этом Винсент был прав. Когда Райан мне говорил, что ему наплевать на деньги, он врал, и я только что в этом убедилась. Тут я вспомнила, как мне хотелось верить Райану, когда он стал уверять меня, будто совершенно переменился, потерял интерес к материальной стороне жизни и готов в том случае, если завещание отыщется, предоставить свое наследство в распоряжение бабушки. Черта с два он откажется от этих денег — пусть они и окроплены кровью Эдварда! Это очередная ложь — и ничего больше. Мало, что ли, он мне лгал за последние тридцать лет?

— Как ты думаешь, Билли поможет нам в переустройстве дома? — спросила бабушка у Райана. — Я была бы рада видеть его у нас.

Райан беспрестанно улыбался.

— Какой разговор? Конечно, поможет, — произнес он, а потом обратился ко мне: — Ну а что хочет наша любимая сестренка? Новую машину? Небольшую частную клинику? Или, быть может, мне следует заплатить за обучение Эми в частной школе?

У меня перед глазами замелькали картины, одна соблазнительнее другой: собственный дом, дорогая одежда, толстая чековая книжка, белый пароход, на котором мы с дочерью отправляемся путешествовать. И все это будет оплачено деньгами моего отца. Кровавыми деньгами.

— Мне нужно кое о чем у тебя спросить, Райан, — сказала я и со значением взглянула на бабушку. — Не могла бы ты, ба, оставить нас наедине?

Бабушка удивленно выгнула бровь и посмотрела на Райана, который вдруг перестал улыбаться и сидел тихо. Потрепав внука по плечу и подмигнув ему (дескать, не волнуйся, все будет хорошо), она поднялась с места.

— Что ж, если это так необходимо, я уйду. Хотя заснуть мне вряд ли удастся. Придется принять снотворное.

— Я тоже скоро лягу, — произнес Райан и, в свою очередь, подмигнул ей.

Потом бабушка подошла ко мне и чмокнула в щеку.

— Еще раз спасибо тебе, детка. Ты всех нас спасла.

Я кивнула ей, пожала руку и даже изобразила бодрую улыбку.

Когда она вышла из гостиной, Райан пересел ко мне на диван.

— Я правду говорю, Бретт, — произнес он. — Проси у меня чего хочешь.

Я посмотрела на брата так, будто видела его впервые в жизни.

«Удивительный человек — мой брат, — подумала я. — Смотрит мне в глаза и лжет — да как убедительно!» Но я-то знаю, что он при этом чувствует. Сегодня я тоже совершила убийство и теперь отлично понимаю, какое удовлетворение может испытывать человек, убивая себе подобных.

Райан наклонил голову набок и поднял на меня глаза.

— Ты ведь обо всем догадалась, верно?

— Да, — сказала я.

Брат прикрыл глаза и откинулся на спинку дивана.

— Ну и как ты намереваешься теперь поступить?

— Прежде всего я хочу понять, зачем ты это сделал? — сказала я, не сводя с Райана глаз. — Неужели ты его до такой степени ненавидел?

В глазах Райана промелькнуло что-то неуловимое — не то печаль, не то удивление.

— Странное дело, Бретт, — произнес он с улыбкой, — с тех пор как Эдвард умер, у меня напрочь пропало желание играть в азартные игры и ходить в казино.

— Ты хочешь сказать — с тех пор как ты его убил?

Мне сразу же вспомнились остекленевшие глаза отца и его развороченный выстрелами в упор живот с вывалившимися наружу внутренностями. «Такой смерти, — подумала я, — не заслуживает ни один человек на свете».

Райан опустил глаза, потом заговорил снова — отрывисто и с болью в голосе:

— Каждый раз, когда я видел отца, меня начинало поташнивать. И тогда я начал играть: пытался с помощью сильных ощущений освободиться от того мерзкого чувства, которое всякий раз охватывало меня после встреч с ним. Тогда я делал это неосознанно, но сейчас точно знаю, что именно так все и было, поскольку после того, как отец умер, всякое желание играть у меня пропало.

«Стало быть, для того чтобы излечиться от пагубной страсти к игре, тебе понадобилось убить отца», — подумала я, но ничего Райану не сказала — вовремя прикусила язычок.

— Да, я его ненавидел. Он всегда пытался мной манипулировать. Он был хитрым сукиным сыном. Очаровательным внешне и гнилым, растленным внутри.

— Но зачем было его убивать — он бы и сам через неделю-другую умер?

Райан пожал плечами.

— Он сказал, что порвет завещание, если я не позволю ему остаться в нашем доме. Кричал, что отдаст все деньги Винсенту.

— И тогда ты хладнокровно его пристрелил — так, что ли?

В лицо Райану бросилась кровь.

— Да какая разница! — вскричал он. — Все равно Эдвард должен был умереть. Впрочем, если тебе так больше нравится — считай, что я убил его не моргнув глазом.

— Нет! — послышался взволнованный голос бабушки. Она неожиданно появилась в залитом лунном свете дверном проеме и прошла в комнату с исказившимся от душевной боли лицом. — Не смей так говорить, Райан! Я тебе не позволю!

— Уходи отсюда! — прошипел Райан. — Тебе не надо этого слушать.