Кей Хупер - Послание из ада (Одержимая)

– Да, именно так Окулист ее похитил, – кивнула Мэгги. – И все равно странно, что он не попал в поле зрения камер. – Она слегка покачнулась и почувствовала, как Джон схватил ее за локоть. – Извини, я что-то очень устала.

– Я отвезу тебя домой, – предложил Джон.

– Но я должна…

– У тебя есть хоть малейшее сомнение, что Тара Джемисон – шестая?..

– Нет.

– Значит, тебе незачем заходить в квартиру.

– Нет, Джон, я должна. Что, если там, внутри, я смогу почувствовать что-то еще? Что-то, что поможет полиции установить его личность.

– Раньше тебе это не удавалось.

– Нет, до сегодняшнего дня. До того, как я почувствовала его в лифте. Поэтому я обязана хотя бы попробовать.

Джон невнятно выругался, но не попытался остановить Мэгги. Она упрямо пошла к дверям квартиры, и он просто пошел следом.

Дверь была не заперта. Еще с порога они услышали, как Энди разговаривает с женихом Тары Джемисон.

Все произошло очень быстро. Волна ужаса ударила Мэгги, словно воздух от несущегося на полной скорости железнодорожного состава. Во рту стало горько от страха и привкуса хлороформа. Мэгги почувствовала железную хватку сомкнувшихся у нее на горле пальцев, почувствовала неутолимый, противоестественный голод и извращенное желание. Но было что-то еще. Что-то смутно знакомое.

– Мэгги?

Она пришла в себя и обнаружила, что Джон обнял ее за плечи, удерживая от падения, ограждая заботой и теплом. Чувствуя, как сжимается горло, Мэгги прошептала:

– Она знает его, Джон! Тара знает Окулиста.

«Холлис?»

Холлис Темплтон проснулась и, справившись с легким приступом паники (она так и не привыкла к своему нынешнему состоянию и каждый раз не могла понять, почему вокруг темно и что так давит на глаза), слегка пошевелилась и поняла, что задремала в кресле у окна.

«Холлис!»

– Я уже почти тридцать лет Холлис! Зачем ты меня разбудила?

«Осталось совсем мало времени. Я пыталась что-то сделать, но Он мне не позволяет!»

Холлис стряхнула с себя остатки сна.

– Кто это – «Он»?! О чем ты говоришь?!

«Выслушай меня, Холлис. Выслушай и постарайся поверить. Ты должна мне верить, иначе ничего не получится».

– Как я могу тебе верить, если не знаю даже твоего имени?

«Для тебя это важно?»

Холлис задумалась.

– Важно. Во всяком случае, мне так кажется. Если я буду продолжать называть тебя «мисс Галлюцинация», кто» нибудь в конце концов это услышит, и тогда меня запрут в палату с резиновыми стенами и начнут лечить. А мне этого совсем не хочется. Но если ты скажешь мне твое имя, я притворюсь, будто ты моя воображаемая подруга. Кстати, иногда мне кажется, что так оно и есть на самом деле.

«О'кей, Холлис. Меня зовут Энни».

– Энни. Хорошее имя. Мне нравится. А теперь, Энни, объясни, пожалуйста, зачем тебе понадобилось, чтобы я тебе доверяла?

«Потому что ты – единственная, до кого мне удалось дотянуться, ты должна мне помочь».

– Помочь? В чем?!

«Помочь спасти ее. Говорю тебе – времени осталось совсем мало. Он ее увидел. Он ее увидел и теперь хочет и ее тоже».

– Хочет?.. – Холлис вдруг почувствовала, как по спине побежали мурашки. – Ты имеешь в виду того, кто напал на меня?

«Да. Мы должны хотя бы попытаться спасти ее, Холлис. Мне никак не удается с ней связаться. Ты должна предупредить ее».

Несколько секунд Холлис сидела неподвижно, крепко вцепившись пальцами в подлокотники кресла. Наконец она произнесла:

– Ты забыла, Энни, я слепа. Меня никуда не пускают одну. Как я могу кого-то предупредить?

«Но ты готова мне помочь?»

Холлис судорожно вздохнула:

– Ладно, что я должна делать?..

Чтобы добраться до маленького домика Мэгги, стоявшего в тихом, зеленом пригороде, им потребовалось всего пятнадцать минут. Когда они подъехали, было уже совсем темно.

Едва переступив порог, Мэгги слегка повела плечами, словно сбрасывая какой-то тяжкий груз, и Джон невольно подумал: «Квентин был прав. Ее дом – это ее храм, ее убежище, где она чувствует себя в безопасности».

Гостиная носила явный отпечаток личности хозяйки. Так, во всяком случае, показалось Джону. Ничего причудливого или экстравагантного, ничего вызывающе роскошного, но мебель качественная и удобная, подобрана со вкусом. Несколько книг и журналов на столике в сочетании с многочисленными растениями в горшках придавали комнате вид жилой и уютный. На стенах – несколько пейзажей в рамах, а на каминной полке, прислоненная к стене, стояла выполненная в импрессионистской манере картина, показавшаяся Джону смутно знакомой.

– Приятное место, – заметил он.

– Спасибо, мне тоже нравится, – серьезно ответила Мэгги, расстегивая просторную фланелевую рубашку и швыряя ее на кресло. Под рубашкой оказался обтягивающий черный свитер, и Джон с удивлением подумал, какая она все-таки изящная и хрупкая.

Он знал это – знал, но совершенно забыл. Шапка непокорных рыжих волос, широкая рубашка-балахон и просторные джинсы – все это было просто маскировкой, к которой, как он подозревал, Мэгги прибегала намеренно. Вот только зачем?

– Я бы с удовольствием выпила крепкого кофе, – сказала Мэгги, рассеянно убирая с лица пряди. Она показалась Джону очень бледной и какой-то осунувшейся. Очевидно, Мэгги действительно очень устала. – Я бы предложила тебе что-нибудь покрепче, но, поскольку сама почти не пью, у меня ничего такого нет.

– Сойдет и кофе. – Джон чувствовал, что ему следовало оставить Мэгги одну и дать ей отдохнуть, но ему вовсе не хотелось оставлять ее…

– Я сейчас. Располагайся, будь как дома. – Мэгги вышла в кухню. Джон немного подумал и отправился следом.

– Не возражаешь, если я составлю тебе компанию?

– Разумеется, нет. – Она жестом указала ему на один из трех массивных стульев, стоявших с одной стороны кухонного стола, и подошла к раковине. – Присаживайся, – сказала она. – Когда я только сюда переехала, в этом доме была вполне приличная столовая, но без столовой я могла обойтись, а без студии – нет. С тех пор я так и живу без столовой. Как ни странно, завтракать и ужинать в кухне гораздо удобнее.

– И принимать гостей, – добавил Джон совершенно серьезным тоном и, сняв куртку, повесил на спинку одного из стульев.

– Да, – сказала Мэгги. – Впрочем, у меня редко бывают гости.

– Не знаю, как другим твоим гостям, а мне здесь нравится, – ответил Джон, садясь и оглядывая просторную, светлую кухню, выдержанную во французском деревенском стиле. Мэгги, заряжавшая древнюю кофеварку свежемолотым кофе, лукаво посмотрела на него.

– Никогда бы не подумала. Мне казалось, тебе больше нравится обстановка в стиле модерн. Или, наоборот, в классическом.