Наталья Перфилова - Уроки стриптиза

От этой неожиданной мысли, мне вдруг стало ужасно жарко, и я высунула голову из-под одеяла.

«Ай-яй, до чего додумалась»… усмехнулась я. Правильно говорят , «с волками жить, по волчьи выть» я как то внезапно успокоилась и взяла себя в руки. «Нужно выспаться!» — твердо решила я . «Завтра может случиться очень тяжелый день…» Я положила голову на подушку и решительно закрыла глаза….

… Утро после той страшной ночи, когда я чуть не сошла с ума от того, что услышала, сидя прямо на полу гостиной, началось для меня с ужасной головной боли. Пересилив омерзение и страх, я, спустившись вниз , увидела в гостиной мирную, почти семейную идиллию. Суетливый Кирилл, неуклюже орудуя ножиком, заботливо намазывал маслом печенье и подавал его маленькой кудрявой девочке, сидящей за другим концом стола. Позади нее в глубоком плетеном кресле пристроился Тимон. Он доверчиво всем своим телом прижался к узенькой спине ребенка и разве что не урчал от удовольствия. Девочка время от времени по дружески совала ему в рот маленькие кусочки намазанного маслом печенья, кот с благодарностью брал их из маленькой ручки, но стоило ей снова отвернуться к столу выплевывал на пол. Я то знала, что Тимон не признавал никакой еды, кроме своего любимого Вискаса и какого то его французского заменителя, который обнаружил хозяйственный Кир.

Кирилл поднял на меня глаза и озабоченно спросил.

— Что с тобой случилось?

— Ничего… — Безразлично отозвалась я и подошла к столу. — Голова болит.

— Ты в зеркало то хоть сегодня смотрелась? Круги синюшные под глазами, губы все распухли…волосы спутаны… — Он внимательно посмотрел на меня. — И потом, что у тебя с руками?

Я перевела глаза вниз. Действительно, все мои руки от запястья почти до локтя были покрыты свежими, в некоторых местах кровоточащими ранками…

— На тебя Тимон что ли напал? — Все трое : Кир , девочка и кот уставились на меня в ожидании ответа.

— Тимон. — кивнула я, хотя точно знала, что кот тут совершенно не при чем. Ночью, сидя на полу и слушая чудовищные признания Олега и Кирилла, я бешено сжимала губы, чтобы не закричать от ужаса и руки, совершенно позабыв о длинных и прочных нарощенных ногтях. Я не чувствовала боли, и не видела крови в темноте… Мне было в тот момент совершенно ни до чего.

— Ты его побила? — Деловито поинтересовалась девочка. — Он всегда кусает папу , когда он его бьет.

— Я просто наступила на него в темноте. — Сказала первое, что пришло в голову я.

— Ты ночью спускалась вниз? — Мгновенно насторожился Кирилл.

— Нет. — я для убедительности помотала головой. — Было уже почти светло, но я все равно не заметила этого маленького монстра, развалившегося прямо у меня под ногами.

— Странно, что он не схватил тебя за ногу. И я ничего не слышал, вы наверное жутко орали друг на друга… — С сомнением посмотрел на странные ранки Кир, но больше ничего не сказал.

— Ты йодом мазала? — Деловито поинтересовалась девочка.

— Еще нет… Слушай Кир, а кто это? — Я мотнула головой в сторону деловито поковылявшей к кухне девочки. Виски немедленно отозвались новым приступом пульсирующей боли.

— Это Лариса, Катина дочь. Она прислала сюда девочку просто так, на всякий случай… — Не моргнув глазом, любезно ответил он и улыбнулся малышке.

— Зачем? — Тупо спросила я.

— Откуда мне знать? — Мгновенно впал в раздражение Кирилл. Видимо, тоже уже успел устать от вранья и всевозможных небылиц. — Прислала и прислала. Это ее дом, она здесь хозяйка и делает то, что хочет.

— А няню она, надеюсь, тоже подослала? Кто за ребенком присматривать будет?

— Ну я, если тебе трудно… Ты вроде говорила, что любишь детей…

— Меня папа привез. — Сообщила девочка и начала принесенной из кухни ваткой, смоченной в йоде, протирать мои царапины.

— Это как понимать? — Сделала вид, что удивилась, я. Получилось слабенько, но вполне натурально для человека с раскалывающейся головой. — и, обернувшись на вновь удалившуюся в кухню девочку, добавила. — Он же вроде умер.

— Я говорил тебе, что у нее другой отец… — шепотом на ходу сочинил парень . — Он объявился после смерти Олега и привез Ларису сюда.

— И сразу сказал девочке, что он ее папа? — Уточнила я. — Она обрадовалась?

— Не знаю! — рявкнул Кир. — Что ты пристала ? Я не знаю. Мне привезли ее и отдали. Сказали , Катя попросила. Все! Точка!

— А больше она ничего не просила? А то странно как-то получается, мы ей документы не возвращаем, а она нам любимого ребенка подкидывает.

— Просила! — С вызовом отозвался Кирилл. — И сейчас мы все вместе поедем в Париж.

— Куда? — Изумилась я , — В Париж? Зачем? Ты что все-таки решил лететь домой?

— Нет. Катя просила меня снять те огромные вклады, которые хранил там Олег. Вот, она прислала мне книжку на предъявителя. — Он торжествующе потряс у меня перед носом голубым блокнотом. — Я еще вчера заказал деньги в банке.

— Она уже вчера тебе это прислала? А потом, вдогонку так сказать, девочку… — что же, бывает…

— Иди одевайся, если ты намерена и дальше надо мной издеваться, то вполне можешь сделать это в машине по пути в банк. И волосы соизволь причесать, а то вообще не понятно на кого похожа. — Кир отвернулся от меня и ласково сказал девочке, — Ларочка, ты иди, поднимайся наверх и выбери самое красивое платье, в котором ты хотела бы поехать в город. — Малышка радостно захлопала в ладошки и понеслась к лестнице.

Я с ненавистью посмотрела на Кирилла и похолодела от мысли , что , возможно, именно сейчас в его голове прокручиваются планы, как побыстрее и поаккуратнее избавиться от нас и остаться при этом безнаказанным, а мы, как овцы, приготовленные к закланию, ждем, не в силах что то изменить . А что если взять и убить его прямо сейчас? Вот просто попросить остановиться, подойти сзади и ударить… Чем? Любым предметом, подвернувшимся под руку. Я сжала руки в кулаки так, что побелели костяшки пальцев, и заглянула поглубже к себе в душу. А смогу ли я ударить? Смогу ли вложить в этот удар столько силы и злости, чтобы убить Кира за один раз? Второго шанса он мне точно уже не даст… Я копалась в душе и катастрофически понимала, что не могу наскрести в душе СТОЛЬКО ненависти…

— Я больше не могу чувствовать твой ненавидящий взгляд! — Внезапно, не оборачиваясь, сказал серьезно Кир. — Ты своим похоронным видом сведешь меня в могилу дорогая! Ты уж ударь по башке меня что ли, все лучше, чем упорно прожигать в затылке дыру горящим от ненависти взглядом.

Я вздрогнула и в бессильной злобе на это его лицемерное заявление, закричала.

— Молчи придурок, ты достоин не только дыры, не только удара по твоей дурацкой тупой башке! Я ненавижу тебя!!! — Под руку мне попалась тяжелая неизвестно из чего сделанная пепельница, стоящая на тумбочке. Я с отчаянием схватила ее и , набрав побольше воздуха, опустила на голову еще вчера самого близкого и родного мне человека.