Элизабет Торнтон - Роковое наваждение

— Так что можешь этот вариант сразу отбросить, Питер, — подытожил Макс на прощание.

Такой тягостной и невеселой свадьбы, как у них, не было, наверное, еще нигде и никогда. Больше всего их венчание смахивало на похороны. Во всяком случае, атмосфера была кладбищенской, это уж точно. Впрочем, Максу и самому было не до веселья. Он буквально засыпал на ходу. Проделать за одни сутки путь до Винчестера и обратно — это вам не шутки.

Что-то Сара и Саймон слишком задерживаются. От этого знаменитого “молчания Лонгфилда” он сейчас и в самом деле заснет перед алтарем.

Макс еще раз осмотрел домовую церковь. Она находилась в одной из угловых башен дома и могла вместить не более двадцати человек. Впрочем, на этой церемонии их было всего шестеро, так что места хватало и еще оставалось. Мартин читал книгу; Констанция смотрела в пустоту; Анна беззвучно молилась; Люси играла с котенком.

Пока что только одна вещь могла порадовать Макса: он не обнаружил царапин ни у Саймона, ни у его брата. Похоже, их можно исключить из круга подозреваемых, не они нападали на Сару прошлой ночью. Слава богу, хоть эти ее надежды подтвердились.

Но все-таки где же Сара, черт побери?

Только бы не передумала в последнюю минуту. Пока что он не дал ей ни одного шанса для этого. И пусть кто-то скажет, что его методы примитивны и грубы — зато надежны.

Еще пять минут — и он отправится сам на поиски своей невесты.

Макс подошел к викарию.

— Что на сей раз? — спросил он.

— Все это так необычно, — натянуто ответил тот. — Вы должны были бы венчаться в церкви, а не дома. И утром, как это положено по правилам.

— Но вы же получили письмо от епископа с благословением? Или хотите оспорить его решение?

Викарий обреченно замолчал.

"Знал бы ты, чего мне стоило получить это письмо”, — подумал Макс. Конечно, ему помогло то, что епископ Гайд был некогда однокашником его отца. Он принял объяснения Макса относительно венчания в домовой церкви, а не в городской, поскольку его невеста, пояснил Макс, не выносит толпы. Согласился епископ и на то, чтобы брак по просьбе Макса был заключен немедленно, хотя при этом как-то странно и неодобрительно посмотрел на него. Но как бы то ни было, епископ Гайд подписал все необходимые бумаги.

Только на обратном пути в Лонгфилд Макс понял причину того осуждающего взгляда. Очевидно, епископ решил, что невеста Макса вот-вот должна родить и нужно поспешить, чтобы их первенец успел появиться на свет в законном браке.

Макс улыбнулся, хотя его не оставляла мысль о том, что у него еще возникнет немало проблем с этим браком, когда о нем узнают его собственные родители.

Раскрылась дверь, и Макс увидел Сару, которую вел к венцу Саймон. Несколько шагов, и вот уже его невеста рядом. Прекрасно выглядит, несмотря на выпавшие на ее долю переживания. Волосы тщательно завиты, уложены и перехвачены тонкой белой лентой. Красивое платье — атласное, цвета слоновой кости. В руке — букет белых цветов.

При виде Сары с Макса слетели сонливость и усталость. Он взял ее за руку. Что-то во взгляде Сары выдавало ее напряженность. Макс склонил голову ниже и расслышал тихий шепот Сары:

— Ты не подписал брачный контракт.

Макс надеялся услышать слова любви, а никак не это. Он хотел было сказать, что своих денег у него в десять раз больше, чем в ее приданом. Ну ладно, пусть не в десять, но в три-четыре раза точно. Но он сдержал себя. Ему хотелось сделать для нее то же, что она хотела сделать для своей семьи. И не время сейчас говорить о деньгах.

Максу хотелось…

Сара сжала его ладонь.

— Что? — шепнул он.

— Макс, тебе еще не поздно передумать.

Он посмотрел ей в лицо. Оно было озабоченным, напряженным. Господи, он опять дал ей какой-то повод для беспокойства.

— Ни в коем случае, — ответил он.

Викарий откашлялся, и венчание началось.

Сегодня ей помогала раздеться перед сном Констанция.

Нельзя сказать, что Саре этого хотелось, но такова традиция: невесту к ее брачному ложу готовит мать. Саре ее заменила мачеха.

Макс не мог помешать их разговору: он уснул прямо за столом, его увели спать.

Впрочем, за таким свадебным ужином трудно было не уснуть, даже если ты не ездил в Винчестер и обратно. Все пережевывали пищу в полной тишине, но тишина эта была настороженной, неестественной. Было очевидно, что остальным членам семьи есть о чем поговорить, и они сразу займутся этим, как только новобрачные покинут стол.

Первой после ухода Макса заговорила, точнее, закричала Анна:

— Вы что, ослепли? Разве вы не видите, что Сара любит Макса, а он в ней души не чает? Разве вы не видите, что у них все по-настоящему?

Все за столом промолчали, включая Сару.

Сейчас она постаралась отогнать от себя это воспоминание и повернулась к Констанции, продолжая поправлять на плечах кружевную ночную рубашку.

— Спасибо за платье, которое ты мне дала. Такое красивое, я именно о таком и мечтала. Просто великолепное.

— Я мечтала сама быть в нем на твоей свадьбе, — вздохнула Констанция, качая головой. — Никогда не думала, что у тебя будет такая свадьба. Не знаю, что сказал бы по этому поводу твой отец, будь он жив. Да и я, признаюсь, была о тебе лучшего мнения. Думала, что ты особенная, а ты оказалась такая же, как все. Увидела красивое лицо и широкие плечи и растаяла, глупышка.

— Макс не просто красивое лицо и широкие плечи, — сердито возразила Сара.

— Да? А откуда тебе это известно? Что ты вообще знаешь о нем? Кто его родители? Сколько у него денег? Откуда он их берет? И почему он женился на тебе так поспешно, не дав возможности узнать ответ ни на один из этих вопросов? Охотник за приданым, вот он кто, скажу тебе. И этот человек погубит всех нас. — Зеленые глаза Констанции увлажнились, и она почти прорыдала:

— Еще не поздно. Объяви венчание недействительным. Удержи Макса подальше от себя ночь-другую, пока не вернется Дрю. Он поможет все оформить как надо.

— Мне не о чем советоваться с Дрю. У меня своя голова на плечах.

Констанция открыла рот, чтобы что-то сказать, но Сара остановила ее резким взмахом руки. Ей не хотелось ссориться с Констанцией, особенно в брачную ночь, но выпадов против Макса она стерпеть не могла.

— Отныне, — жестко сказала Сара, — я попрошу говорить о Максе с уважением. Это, кстати, касается также и Саймона с Мартином. Если для вас это окажется слишком трудно, вы можете уехать из Лонгфилда, я вас не держу. И знай, я не шучу, Констанция. Так серьезно я еще никогда в жизни не говорила.

Констанция смотрела на нее в немом изумлении. Ей потребовалось время, чтобы осмыслить услышанное, и только потом она смогла сказать: