Виктория Лошкарёва - Убей меня, если симожешь...

— Это конечно не моё дело, но девочка больше не выдержит.

— Сделай так, чтоб выдержала. — Даже находясь в полубреду, я тут же узнала голос Шимова. Но Влад вряд ли бы захотел присутствовать. Хотя…

Послышались звуки отодвигаемого кресла, затем щелчок зажигалкой. Кто — то решил перекурить.

— Это не возможно. Хотите её убить — пожалуйста. Но она явно ничего не знает.

— Возможно, просто скрывает. На кону слишком много.

— Сейчас у неё на кону собственная жизнь. Я могу сделать новую попытку, но она больше не выдержит. Решать вам.

— Тогда пусть отдохнёт. Продолжим завтра.

— Как скажите.

Сознание продолжало путаться, тело — ныть, но я знала, что мне надо бежать, и бежать отсюда как можно скорее. Воспользоваться моментом, пока мои руки не прикованы к кровати. Пока за окном ночь (интересно, какая она по счёту: вторая, третья?) и мучители считают, что я крайне слаба. Да иначе бы они не оставили меня просто так, без присмотра. Хотя, возможно присмотр как раз и был. Наверняка, где — то на потолке спряталась камера охраны. Я попыталась оглядеть комнату, хотя в темноте сделать это было практически невозможно. И, даже если в комнате имелась камера слежения, какое качество пройдет на монитор. Тени? Но что, если камера включается в момент движения? — Это неминуемо привлечёт внимание оператора или дежурного…кто там у них следит за порядком.

Но была ли в комнате камера или нет?

В любом случае, оставаться на месте было нельзя. Не стоило упускать шанс. И я решила рискнуть. Но для начала стоило убедиться, что, по крайней мере, я смогу самостоятельно встать с кровати.

Удивительно, но у меня получилось. Я кое — как добралась до одного из этих отвратительных огромных окон. Я их боялась, я не хотела к ним идти, но другого выбора всё — равно не было.

Шатаясь от слабости, я приотворила окно. В комнате тут же запахло чистым весенним воздухом, костром и шашлыком. Правда, теперь запах шашлыка у меня вызывал совсем иные ассоциации, нежели день назад. Вспомнив про сварочный аппарат, я подавила тошноту.

Но: шашлык — дело хорошее. Это значит, что ребята отдыхают. Кому охота кушать шашлык холодным? Навряд ли бы Шимов разрешил охране жарить шашлыки в подобный «напряжённый» момент. А они ничего, жарят себе… решили не обламывать кайф в связи с изменениями в трудовом распорядке. Выходит, Влад куда — то отбыл. Наверное, на всю ночь. Да и Дэна, начальника охраны, наверняка нет. Этот бы ни за что не разрешил нарушать трудовую дисциплину. Выходит, повезло мне невероятно.

Превозмогая боль, я принялась сочинять план освобождения. Это казалось сейчас невероятным, но разве у меня был какой — то выбор. Либо пан, либо пропал — Шимов вряд ли меня пожалеет.

Громкий мужской хохот отвлёк меня от грустных мыслей. Нет, определённо ребята у Влада молодцы. Небось, уже упились или дожёвывают свои шашлыки под водочку. Значит, шансы сбежать незамеченной у меня увеличиваются в геометрической прогрессии.

Хмыкнув, я принялась осматривать стену вокруг окна. Сбоку имелся небольшой выступ, а дальше — балкон, увитый плющом и…лестница! Словно нарочно придумано. Оставалось только за малым — суметь долезть до балкона. В моем нынешнем состоянии это было бы практически подвигом, но…другого всё равно ничего не оставалось. Холод давал о себе знать: одежда, изрядно пострадав во время допроса, теперь кусками висела на мне. Но я сейчас радовалась холоду, потому что он заставлял меня двигаться вперёд, преодолевая страх и слабость.

Не знаю, сколько именно прошло времени, когда я оказалась на земле. Зная Влада, я догадывалась, что лужайка вокруг дома непременно должна была где — то заканчиваться высоченным забором, который так просто не перепрыгнешь. Поскольку воспользоваться выходом через ворота я тоже не могла, следовало искать какой — то третий путь. И — тут я облокотилась на лестницу. Вокруг стояла тишина, изредка нарушаемая мужским хохотом и довольным женским повизгиванием.

— Гуляют, — с улыбкой подумала я, присматриваясь к лестнице. Я еле двигалась сама, но мне предстояло двигать ещё эту штуку, которая явно не была такой уж лёгкой. Отступать было некуда, пришлось тянуть её за собой к предполагаемому забору. А он и впрямь имелся. Такой, как я и предполагала: высоченный, каменный.

Опасность, страх быть схваченной в последний момент подстёгивала меня действовать как можно быстрее. Несколько мучительно долгих минут — и страшное место осталось позади.

За забором начинался непроглядный лес. И я гадала, в какой стороне может быть человеческое жилье. Потом поняла, что искать деревню себе дороже — это будет первое, куда нагрянет Шимов. Да и сил, чтобы хотя бы доползти до деревни, у меня не было. Но и сдаваться я не хотела. Хорошо бы отдохнуть, чуть собраться с силами…

Утро наступило очень быстро, стало значительнее теплее, и я, наконец — то, перестала дрожать. Пару раз я отрубалась, проваливаясь в сон, но определить, сколько это длилось по времени, я не могла. В лесу пели птицы, жужжали проснувшиеся насекомые, а я лежала под деревом, не в силах подняться.

Судя по шуму невдалеке, недостачу в одного пленника, то есть пленницу, уже обнаружили, потому до меня и доносился отборный мужской мат. На радостях, я ехидно похихикала, забыв про тишину. Смех, правда, очень скоро перерос в слёзы, потом в истерику, и я не знаю, чем бы всё закончилось, если бы я не услыхала шаги в лесу.

Я сжалась, как можно сильнее и крепче обнимая ствол дерева, надеясь, что они пройдут мимо. Но они словно знали куда идти.

Придурки, — услышала я прямо рядом с собой голос Влада. — Не надо было бухать. Если не отыщем девчонку, всем кишки выпущу.

— Что за… — Я с трудом повернула голову. Шимов стоял прямо надо мною, возвышаясь, как неприступная скала. Его светлые злые глаза смотрели прямо на меня. Его взгляд привычно не выражал никаких эмоций, разве что злость и раздражение. Обычно Влад скрывал даже их. Он нашёл меня. Я догадывалась, что за этим последует. Новый допрос. Возможно, не один. Встретившись с Владом взглядом, я сжала зубы, но кто — то рядом со мной истошно завизжал. У меня не было сил бежать, но проходить заново «процедуру» допроса я бы не смогла. Одного раза хватило предостаточно.

— Пожалуйста, — попросила я, смалодушничав.

Влад едва заметно кивнул… И я, почувствовав новый укол, поняла, что Влад кивал вовсе не мне….

Боли больше не было. Она таяла, как образ Влада, и мне теперь было не понять, куда он смотрит. И смотрит ли на меня вообще? Наивная дурёха, как и предупреждал Курьянов. Усмехаясь этой мысли, я провалилась в темноту.