Линда Ховард - Отчаянный побег

«Стоп», — строго приказала Карлин воображению или либидо, или обоим сразу. Нельзя планировать свою жизнь, основываясь на «вдруг» и «возможно». Придется иметь дело с реальностью. О чем приходилось постоянно себе напоминать.

Зик вручил Карлин единственную пару защитных наушников.

— А как же остальные?

— Остальные могут заткнуть уши пальцами, — ответил он, вытащил ватный тампон из кармана, разделил на две части и засунул половину в каждое ухо. — Вот так.

— У всех есть затычки? — вопросительно взглянула на мужчин Карлин.

— Глупости всё это, — усмехнулся Уолт. — Если звуки выстрелов оглушают, то каким же образом охотник улавливает шуршание листьев под копытами оленя? Да и зачем нам наушники, раз мы можем просто заткнуть уши пальцами, как сказал босс?

Карлин немного успокоилась, не хотелось бы никому навредить, к тому же, возможно, торчащие в ушах пальцы выглядят более мужественно, чем защитная гарнитура. И тут ее осенило, что наушники, которые она держит в руках, скорее всего, принадлежат Зику.

— Надевай и пошли, — приказал тот. — Ты прекрасно расслышишь всё, что я скажу.

Карлин нацепила наушники, но, вопреки его заверениям, фактически оглохла. Затем Декер обхватил ее подбородок, что-то сделал с головным телефоном, и Карлин едва не подпрыгнула от взорвавшихся в ушах звуков. Господи, теперь прекрасно слышалось шарканье сапог, каждое слово, даже дыхание окружающих. Нет, это Зик дышал ровно и сильно.

— Ничего себе, — ахнула Карлин, вытаращив глаза. — Волшебные наушники.

— Слишком громко? — спросил он, и она кивнула.

Зик снова что-то сделал и шумы утихли. Наверное, где-то там располагались выключатель и регулятор громкости, вот и замечательно.

Зик коснулся ее локтя и повернул ученицу к столу.

— Для начала мы тебе покажем, как работает каждое оружие.

Все мигом посерьезнели. Каждый из мужчин собирался продемонстрировать, как заряжать и разряжать свое любимое оружие, а затем научить ее. Сушка волос феном доставляет больше удовольствия, но Карлин приступила к делу, пусть неуклюже, но старательно. На столе лежали два пистолета — револьвер и автоматический, и пока парни не показали ей разницу между ними, она даже не догадывалась о таковой. Она всегда считала, что пистолет — это пистолет. Похоже, ошибалась.

Оказалось, дробовик на удивление легко заряжать, Карлин ожидала, что он будет невероятно тяжелым, но он весил немногим больше, чем обычная большая винтовка в тире. И… ничего себе! Карлин пришла в восторг. Может, это и обычный дробовик, да и мужчины здесь имели дело с оружием всю свою жизнь, так что для них ничего особенного в этом не было, но для нее, никогда раньше вообще не державшей в руках ничего огнестрельного, ощущение было пьянящим. Живот нервно сжался, кроме восторга охватил еще и страх.

— Сначала опробую вот это, — выпалила Карлин, пока не пошла на попятный.

Если отдача собьет с ног, ничего страшного, все посмеются, она встанет, смахнет пыль с задницы и перейдет к следующему оружию. Черт возьми, придется научиться стрелять на случай встречи с плохим парнем.

К счастью, никто не пытался отговорить ее от стрельбы из дробовика, одной упаднической реплики хватило бы, чтобы передумать. Мишенью служил прикрепленный к тюку сена большой кусок картона с нарисованным огромным бычьим глазом.

Сзади подошел Зик, у Карлин тут же разыгралось воображение. Сильное тело прижалось к ее спине, окружили мускулистые руки, пока он показывал, как приложить приклад к плечу. Тепло мужского тела прожигало сквозь одежду, заставляя забыть, зачем она здесь и для чего…

— Что это за запах? — спросил Зик, принюхавшись.

Карлин тут же вернулась с небес на землю.

— Это твоя куртка воняет.

— Не факт.

— Эй, это не я кувыркалась в ней в коровьем навозе.

Зик помог установить оружие, показал, как целиться… а потом отступил назад.

Ощутив одновременно разочарование и пустоту, потому что его руки больше не обнимали, Карлин запнулась и закусила губу. Ладно. «Справлюсь». Если когда-нибудь действительно придется стрелять, вряд ли Зик будет находиться рядом.

Карлин приложила приклад к плечу и встала в стойку, соблюдая равновесие, как показал Зик, напряглась… и нажала на курок.

Волшебные наушники, должно быть, спасли уши от оглушительного «бум». Ружье дрогнуло и ударило в плечо, но не так сильно, как она ожидала. Едкий, но почему-то приятный запах пороха наполнил воздух.

— Я выстрелила! Выстрелила! — закричала Карлин, подпрыгивая на радостях вверх-вниз.

— Вроде того, — улыбнулся Зик и поспешно отобрал у нее дробовик.

— Нет, выстрелила! Нажала на спусковой крючок! И не шлепнулась на задницу!

Мужчины смеялись, но из-за наушников звук был приглушен, что весьма странно, поскольку голос Зика раздавался громко и ясно, и тут до Карлин дошло, что парни на самом деле просто взвыли от смеха.

— Что смешного? — спросила она, остановив победный танец и подозрительно прищурившись.

Зик махнул рукой на тюк сена.

Ах, да. Мишень. Карлин обернулась и посмотрела на большой кусок картона.

Ни одной дырки.

— Не представляю, как можно промахнуться полным зарядом картечи, — выдавил Зик, явно прикусывая щеку изнутри, чтобы не расхохотаться. — Или ты целилась в птичек?

— Это уже детали! — небрежно отмахнулась Карлин. — Я выстрелила! Разве ты не видишь? Всё остальное пустяки. Я всегда боялась оружия и всё же справилась. Раз уж пальнула в картонку, то смогу и куда-нибудь еще. Научусь.

— Продолжим? — спросил Зик с непонятным выражением лица. — А может, на этот раз даже попадешь в цель?

— Да! — с восторгом воскликнула Карлин. — Продолжим! Это весело!

Во второй раз некоторые дробины всё же попали в мишень, Карлин давила на спусковой крючок, пока не продырявила всю картонку, после чего установили новый кусок. Затем они перешли к разнообразным винтовкам. Странно. Точность стрельбы повысилась, но винтовки разочаровали — не так удобно держать, тяжелее по весу и отдача сильнее, в общем, никакого веселья.

— Больно! — нахмурилась Карлин, отстрелявшись. — Мне не нравится.

— Что я тебе говорил? — спросил Кеннет у Илая.

Карлин взяла один из револьверов, и тут словно что-то щелкнуло в голове. Некие примитивные гены глубоко внутри радостно воспрянули, когда ладонь обхватила рукоятку. «О, мой Бог. Это моё! Это подходит лучше всего». Кеннет был абсолютно прав.